Неудержимый. Книга XXXIV

Тогда-то Константин и решил действовать, попросив пушистых убийц припрятать в своих закромах большую часть ящиков, которые они с собой взяли.

— Господин командующий! Разрешите доложить! — помощник встал по струнке смирно, когда гвардейцы закончили извлекать ящики со снарядами из трюма.

— Разрешаю, — устало кивнул генерал, — Сколько?

— Ровно десять ящиков, по два снаряда в каждом! — отчитался помощник.

— Маловато… — Гречко посмотрел на капитана, — Есть, что-то ещё?

— Так точно! — кивнул помощник, — Огромный сейф в одном из отсеков…

Всё верно.

Нужно было видеть лицо командующего, когда он понял, что трюмы-то пусты.

— Показывай! — приказал генерал, и вся свита направилась в трюмы…

Константину ничего не оставалось, как последовать за ними.

— А, что в сейфе? — генерал задал вопрос капитану, когда они добрались до стального куба.

— Не снаряды, — Константин не нашёлся что ответить.

— Точно? — Мезенцев прищурился.

— Сами проверьте, — капитан улыбнулся, — Только есть одна маленькая деталь, его заклинило. Так что придётся взламывать собственными силами.

Зыркнув ещё раз на сейф, градоначальник многозначительно хмыкнул и развернувшись, направился к лестнице. Константин даже удивился, думал, что они прямо сейчас его вскрывать начнут.

Проводив взглядом удаляющийся катер, капитан вздохнул с облегчением, отделались малой кровью… Впрочем, в бумаге, выданной генералом, было написано, что стоимость снарядов будет компенсирована. Всё-таки он оказался не таким уж и засранцем, который хватает всё, что видит бесплатно.

В целом всё прошло гладко. Можно сказать, что эти снаряды стали платой за содействие в организации аукциона, ведь Мезенцев пообещал «разрешить все логистические и административные сложности» — и сдержал слово.

Стоя на палубе и глядя, как за лесом поднимается грибовидный столб пламени, Константин чувствовал, как по спине бегут мурашки. Он ведь понятия не имел, куда пойдут эти снаряды на самом деле. Лишь надеялся, что на благое дело или для зачистки Москвы от тварей. А сейчас, просто импровизировал, чтобы успокоить публику.