Неприкаянные

Но все эти увещевания, попытки успокоить друг друга вряд ли могут восстановить идиллию, которую с таким трудом создали родители Феликса, смирившись с потерей младшей дочери. Известие о том, что есть ребенок, которого украли и прятали ото всех, способно свести с ума.

Чай больше никому не идет в горло.

Мы с Андреем собираемся уходить. Молчим всю обратную дорогу. Каждый из нас думает о Дине. Погибшая несколько лет назад, она будто ожила. Ее призрак никак не может успокоиться.

– Тась, я провожу тебя и вернусь к родителям, – виновато посматривает на меня Афинский.

– Ты не испортил. Будет кощунственно идти развлекаться в кино, когда твои родители в таком состоянии.

Я останавливаюсь и касаюсь ладонями его колючих щек. Подтягиваюсь на цыпочках и нежно целую его в губы.

– Завтра увидимся в офисе.

– Давай я заберу тебя утром на работу.

– Нет, Ира подвезет меня. Будет совсем нехорошо, если сотрудники заметят, что я выхожу из твоей машины, – улыбаюсь я. – Никто не знает, что моя свадьба не состоится.

– Ладно.

Он берет меня за руки, притягивает к себе и крепко обнимает. Я поднимаю голову и вдруг замечаю на небе тысячи мерцающих звезд.

– Как красиво… – шепчу ему.

Андрей тоже задирает голову верх и улыбается.

– Потрясающее небо.

Мы стоим, крепко прижавшись друг к другу и наблюдаем за периодически падающими звездами. Мы так близко, что мне слышно, как бьются наши сердца.

– Я люблю тебя, – срывается несмелое признание с его губ.

Он касается моих волос, с нежностью пропускает их сквозь пальцы и заглядывает в мои глаза.

– И я…люблю…

Сердце колотится так сильно, что, кажется, вот-вот выпрыгнет из груди.

Андрей медленно склоняется ко мне и накрывает мои губы осторожным поцелуем. Я чувствую, как по коже во все стороны разлетаются волшебные искорки. Обвиваю его шею руками, закрываю глаза, и мне кажется, что мы вдвоем взлетаем к мерцающим на небе звездам.

На фоне вселенной мне начинает чудиться, что все не случайно. Нас с Андреем затянуло в воронку бесконечности, в которой переплелись прошлое и настоящее.

«Возможно…потому что сердце матери не может быть спокойно даже после смерти. Оно не обретет свой вечный сон, пока не будет знать, что оставшийся ребенок находится в полной безопасности», – мечутся мысли в моей голове.