Неподкупные

Он поцеловал ее в губы и ощутил встречный порыв. Сладкая она, благоухающая, опьяняющая. Такой силы ощущений он еще не испытывал никогда…"

"Он запустил руку под резинку спортивных брюк, и она послушно приподняла таз, чтобы он избавил ее от них. Но снять штаны он не успел. Слуха коснулся подозрительный звук: кто-то вставлял ключ в замок. И это явно не воришка. Но Шурин вышел в коридор с боевым видом.

– А-а, это ты! – изобразил он вздох облегчения, когда увидел Диму.

– Федор Васильевич? Что вы здесь делаете? – возмущенно спросил Коваль.

От него разило перегаром, но на ногах он держался твердо.

– Дело у меня к тебе, Дима. Очень серьезное дело. Сегодня у меня были менты.

– И что?

– Вот так же пытались открыть дверь ключом. Только долго возились. Я решил, что это воры… Короче, обхитрили они меня. И я не хочу, чтобы они обхитрили тебя. Поэтому я здесь…

Он действительно шел к Диме для того, чтобы обсудить вопросы безопасности, поговорить о двух киллерах, которых он спровадил в Крым. В общем, разговор предстоял серьезный.

– Нехило вы зашли, Федор Васильевич… Бухаешь? – зло спросил он, глядя на раскрасневшуюся Нину.

– Не бухает, а выпивает, – поправил его Шурин.

– Мужа нет, а она бухает! – не унимался Коваль.

– Не надо на нее гнать, Дима! Ты же видишь, она спортивный костюм надела.

– А перед Вовой она в халате щеголяла. Да? – презрительно скривился Дима, глядя на притихшую Нину. – Муж дела делает, а мы с мебельщиком зажигаем!

– Ты же знаешь, что ничего не было! – чуть не плача от обиды, возмутилась она.

– Я знаю?! Да нет, просто я тебе поверил. А потом проверил. Человека к этому Вове послал, он с ним водочки выпил, тот ему по простоте своей душевной и выдал, как вы тут с ним кровать испытывали…

– Не было ничего!

– И с Федором Васильевичем не было, да? – скривился Дима.

В чем-то Шурин был с ним согласен. Увы, не самых высоких моральных качеств Нина. То с одним, то с другим, как переходящий вымпел… Но ведь сама она на мужиков не бросается. И дом для нее – идеальная среда обитания. Если не спускать с нее глаз, то у нее и повода не появится изменить.