Твоя на одну ночь

Во взгляде его был страх.

– А ее величество? Может быть, меня примет она?

Но он снова покачал головой:

– Простите, ваша светлость, быть может, вы приедете в другой день?

Но я не могла уехать, не узнав, в чём было дело, и я воспользовалась приемом, который редко меня подводил. Золотая монета – испытанное средство для развязывания языков. Не удивлюсь, если это – его годовое жалование.

Он покраснел, но опустил монету в карман и перешел на шепот:

– Его величеству сегодня утром внезапно стало плохо. Он не поднимается с постели, в его покои приглашены лучшие маги и доктора.

О том, чтобы поговорить хотя бы с королевой, не могло быть и речи – она сидела у постели супруга, и я собиралась попробовать добиться аудиенции у нее ближе к вечеру. И раз предупредить Алана я не успела, я решила отправиться к тому, кто тоже мог пострадать от замысла герцога Лурье. Я поехала к генералу Дюплесси.

Я понимала, что если против него будут выдвинуты обвинения, то этот визит может дорого мне обойтись, хотя у меня и были для него формальные причины – в конце концов именно в том доме находился родственник моего мужа.

Меня сразу провели в гостиную, где на этот раз герцог был один.

– Счастлив видеть вас, ваша светлость! Вы приехали ко мне или в месье Бонье? Буду рад предложить вам отобедать с нами.

Но я отрицательно покачала головой:

– Боюсь, ваша светлость, что у вас пропадет аппетит, когда вы узнаете, с каким известием я к вам приехала.

Я боялась, что наш разговор может быть прерван – если всё пойдет по плану Лурье, арест Дюплесси будет неминуем, – и потому без предисловий рассказала ему почти всё, что знала сама – и об интригах герцога, и о тяжелом состоянии Алана.

Генерал слушал меня молча, только с каждой минутой бледнел всё больше и больше.

– Вы действительно отправили его величеству серебряный кубок?

Я замерла, ожидая ответа.

– Да, ваша светлость, я отправил его сегодня утром.

Значит, Эдит не ошиблась и не обманула меня.

– Кто знал о том, что вы собирались сделать такой подарок? Вы же понимаете, ваша светлость, что герцог Лурье слишком хорошо осведомлен о ваших делах, чтобы это можно было списать на случайность.

Он ответил не сразу, но я не торопила его.