Не пара

И толкаются, толкаются, разрывая меня на части.

Нет, пожалуйста! Я не хочу, чтобы меня шлёпали по заднице. Я не хочу, чтобы засовывали в меня два члена сразу. Прикусывали соски. Оставляли синяки и засосы.

Я не хочу! Мне больно! Уберите руки!"

"Но всё это я кричу мысленно. Потому что должна, обязана это вытерпеть. Что бы они сейчас со мной ни делали, я не сдамся. Ни за что! Я выдержу. Когда-нибудь они устанут. Когда-нибудь посрывают заполненные спермой презервативы. Бросят меня как ненужную использованную тряпку… и всё закончится.

— Расслабься, девочка, расслабься. Улыбнись. А под порошком ты была веселее, — звучит голос откуда-то с другой стороны моего сознания.

И я наконец чувствую это — как он содрогается. Как корчится его тело в конвульсиях. И как, прикусив меня за плечо, он со стоном совершает последние, освобождающие его тело от напряжения фрикции.

— А ты всё же хороша, — выходит он из меня. И машет Камилю. — Хватит.

Садится, прижимает меня спиной к себе. Обессиленную. Измученную.

Потерявшую счёт, сколько раз моё тело сквозь боль и отвращение содрогалось в судорогах. Сколько раз, словно дохлую лягушку, к которой подсоединили электроды, они всё заставляли и заставляли меня кончать.

— Прости, — еле слышно шепчет он. — Но ты сама это выбрала. Сама, — хватает он меня за шею, заставляя на себя посмотреть. — Иди отсюда Камиль. — И когда тот мешкает, рявкает: — Я сказал: пошёл прочь!

Камиль уходит. А он бережно укладывает меня на простыни.

— Клянусь, я этого не хотел, — он сползает с кровати на пол.

И теперь его лицо на скрещённых руках прямо передо мной.

— А чего ты хотел, Ренат?

— Честно? — он усмехается, проводит рукой по лицу. — Жениться. Завести с тобой детишек. Большую дружную семью, — и снова его лицо ожесточается. — Но ты ведь иначе не понимаешь, да? Ты ведь не можешь, чтобы всё не испортить. Вот зачем тебе этот Камиль? Хотела позлить меня, да? У тебя получилось.

— Размечтался, — превозмогая боль, сажусь я. На ляжках кровоподтёки от пальцев.

На простыни кровь. И спермой воняет так, что сбивает с ног. Но всё это уже неважно. Всё закончилось. — Я никогда не выйду за тебя замуж. Никогда, слышишь? Я скорее умру, — бросаю ему в лицо.

— У-у-у, — встаёт он и повернувшись ко мне спиной, натягивает на голое тело свой чёртов шёлковый халат. — Это нетрудно устроить. Ну что мне строит пристрелить тебя как твою взбесившуюся лошадь? — разворачивается. — Но ты не нужна мне мёртвой, Юля. Ты нужна мне живой.