Не единственная

Аньис со смехом подняла руку, ощущая, как все в ней приходит в движение. И вот уже коричневый с золотыми всполохами вихрь закрутился на носу корабля. Она устремилась вверх… И одним рывком — изнутри, из центра ее души — золотисто-коричневый водный дракон расправил крылья.

И взвился вверх.

Она смеялась внутри. Безошибочное чутье ее крови, спавшее всю жизнь, знало, как это — лететь. Как взмахивать крыльями, как ловить потоки воздуха. Она поднималась все выше и выше под облака. Смеясь, наслаждаясь тем, о чем, оказывается, мечтала всегда — полетом.

И тут еще один вихрь закрутился недалеко, на соседнем корабле. И черный дракон с победным воем устремился в небо. Он догнал золотистого и летел крыло к крылу, ловя ее мысленный смех, ее неудержимую радость.

— Добро пожаловать в мой мир, архоа Аньис! — услышала она. — Добро пожаловать, любимая!

ЭПИЛОГ 1

Рональд Эль вошел в мастерскую. Зеленые глаза смотрели с портрета, как всегда, понимающе. Пронзительно, остро, но с тем бездонным пониманием, что свойственно проницательным существам, чье знание людей идет от глубокого сопереживания.

Что ж… Ад повержен, работа сделана. Жаль только, что игрок, стоявший у ада за спиной, так и остался в тени. Но счастье Аньис и Эдора этого стоило. Они заслужили.

А что заслужил он…

Рональд усмехнулся.

Так лучше, подумал он. Лучше для Аньис. Девочка стала драконом. Обрела себя, свой народ, возможность иметь детей от любимого человека. Любовь к нему, Рональду, изменится в ней.

А он… На месте Аньис не осталось пустоты. Слишком много он ей отдал, слишком красиво отпустил. Лишь немного сожаления о собственном утраченном счастье. Ему еще долго будет ее не хватать, но знать, что она счастлива — большое утешение.

Впереди у него много работы. А потом…

«…Потом ты родишься снова, и мы встретимся», — подумал он, и с любовью посмотрел на портрет. Казалось, зеленоглазая чуть улыбнулась: так и будет.

КОНЕЦОна не могла не смотреть назад. Смотрела на Рональда, спускалась по веревочной лестнице и обливалась слезами. Решение было принято, но как же больно это оказалось.

Машинально оперлась на руку матроса, когда садилась в лодку, опустилась на банку… Они отчалили, и вскоре, качаясь на волнах, под мерные взмахи весел, она смогла видеть высокую фигуру в черном на носу корабля. Он стоял, сложив руки на груди, величественный и одинокий. И смотрел вперед.