Навылет и в сердце

Перевел взгляд с сына на лицо жены. Осторожно, стараясь не мешать, погладил по щеке. Чуть придвинулся, поцеловал в макушку, в щеку, пробираясь к губам.

— Девочка моя, — хрипло выдохнул я. Собирался сказать все, что чувствую, как люблю ее, как благодарен ей, но опять не смог.

— А я тебя усыпила, — покаялась моя малышка. Вот только раскаяния в ее глазах не было, только озорство и хвастовство.

— Спасибо? — шепнул я, стараясь скрыть улыбку.

Сын перестал причмокивать, уснул.

— Поели, теперь можно и поспать, — улыбнулась моя девочка, — В кроватку его уложишь?

Закивал, словно китайский болванчик.

Агафья тихо рассмеялась.

Как только сын оказался в своей кроватке, сразу же вернулся к жене.

— Как ты? — спросил я, обнимая жену. Так хотелось прижать ее к себе, вдохнуть родной запах, чтобы успокоиться, хоть немного.

— Хорошо, — ответила Агефенок, устраиваясь в кровати удобнее, — А ты сильно на меня обижен?

Агафья подвинулась на кровати ближе к краю. Я лег рядом.

— Нет, — хохотнул я тихо, — С чего бы?

— Я рада, — счастливо вздохнула жена, хитро улыбаясь.

Лежал рядом и всматривался в ее лицо. Устала, но взгляд счастливый. Погладил по ее щеке кончиками пальцев.

— А хотя нет, немного мое эго задето, — притворно вздохнул я, — Вот вернемся домой, а тебя отшлепаю!

— Ха, — насмешливо проговорила Агашенька, — За что? Я же ничего не сделала!

— Девочка моя, — вздохнул я, — Ну, как можно сомневаться и недооценивать мужа? Послать всего-то двоих санитаров! Ужас!!

Агафья рассмеялась.

— И когда догадался? — хихикнула моя девочка, устраивая голову на моем плече.

— Как только закрыл дверь палаты, — честно признался я.

— А зачем санитарам навешал? — удивленно спросила малышка.

— Солнышко, — вздохнул я, целуя жену, — Ну, не мог ведь я совсем без боя сдаться.

— Мой волкодав! — счастливо выдохнула Агашенька.

— Угу, — кивнул я, — Твой, — поцеловал жену, — Волкодав, — погладил малышку по затылку. Жена вздохнула. Задышала ровнее и глубже. Уснула. А я, вновь посмотрел на сына, мирно спящего в кроватке в метре от меня.

Можно протянуть руку и дотронуться до крохотного свертка. Что я и сделал. Так я и лежал, пока не проснулась жена: одной рукой обнимая любимую, другой — осторожно поглаживая крохотную ножку сына. Спокойствие и оглушительное вместе с тем счастье нахлынуло на меня. Вот все, ради чего, вернее ради кого, я живу. И никому не отдам.

ЭПИЛОГ

Девушка, с русыми волосами, небрежно собранными в две косы, остановила машину у ворот особняка.