Все в его поцелуе

Он держал ладонями ее лицо и целовал ее... целовал до тех пор, пока не совершил ошибку, выпустив ее губы, чтобы начать целовать горло.

– Гарет, я должна тебе сказать...

– Не сейчас. – У него на уме было совсем другое.

– Это очень важно и... Он оторвался от нее.

– Господи, женщина. В чем дело?

– Ты должен меня выслушать. – Гарет почувствовал себя отомщенным, увидев, что она дышит так же тяжело, как и он. – Я знаю, это было безумием приходить сюда так поздно.

– Одной, – счел уместным добавить он.

– Да, и одной.

– А записки было бы недостаточно? Она покачала головой.

– Гарет, – сказала она, и выражение ее лица стало таким серьезным, что у него перехватило дыхание. – Я знаю, кто твой отец.

Казалось, пол уходит у него из-под ног, и вместе с тем он не мог оторвать от нее взгляда. Он схватил ее за плечи.

Если бы кто-нибудь спросил его об этой минуте, он ответил бы, что только благодаря Гиацинте он остался стоять, а не рухнул на пол.

– Кто он? – Гарет почти боялся ответа. Всю свою сознательную жизнь он хотел услышать ответ на этот вопрос, а сейчас не испытывал ничего, кроме ужаса.

– Это был брат твоего отца, – прошептала Гиацинта. Его словно кто-то ударил в грудь.

– Дядя Эдвард?

– Да. – Она смотрела на него с любовью и состраданием. – Так написано в дневнике твоей бабушки. Сначала она не знала, никто не знал. Бабушка, однако, понимала, что барон не может быть твоим отцом, поскольку всю весну и лето провел в Лондоне.

– А как она узнала? Она была уверена?

– Изабелла все вычислила после того, как ты родился. Она сказала, что ты был слишком похож на Сент-Клеров, чтобы быть бастардом, а Эдвард как раз жил в это время в поместье.

– А он знал?

– Твой отец ил и дядя?

– Мой... – Он отвернулся, и из его груди вырвался какой-то сдавленный звук. – Я не знаю, как его называть.

– Твой отец – лорд Сент-Клер, – уточнила она. – Ему ничего не было известно.

"Гиацинта держала его за плечи и умоляла взглянуть на нее, но он не мог.

– Гарет, Изабелла была твоей бабушкой, правда.