Навстречу счастью

 — Но после защиты — сразу в роддом, иначе вечером точно не дойдем.

В том, что в последний день защиты все, кроме Филевского, получили пятерки, не было ничего удивительного. И студенты, и преподаватели устали и мечтали лишь об одном: дожить до пятницы. Кстати, после защиты почти все сочувствовали Филе: похоже, председательствующий в комиссии декан наконец припомнил ему ту декабрьскую драку.

После окончательного разрыва с Крапивиной Радченко снова стал общаться с Филевским (а ведь несколько месяцев даже не здоровался!).

Поводов для веселья в тот вечер действительно хватало: у Кушнерова родилась дочка, завтра отдадут дипломы, послезавтра свадьба, на которую приглашено немало однокурсников, а потом — прощай, родной институт! Правда, впереди еще два месяца военных сборов, но это можно было считать легкой прогулкой перед расставанием.

К десяти вечера многие из собравшихся в 511-й комнате еле стояли на ногах. В том числе и два главных виновника торжества — Кушнеров и Радченко. Лишь Филя, объясняя, что не хочет обмануть доверие ректора, почти не пил. Улучив минуту в шумихе и толкотне, он прихватил припрятанный в тамбуре на антресолях торт и попытался незаметно исчезнуть.

— О! А ты куда? — столкнулся он с Сашей в дверях.

— По делам, — не стал вдаваться тот в подробности.

— По делам с тортиком не ходят! Молодец, Филя! — объявил он, вернувшись в комнату: — Запустили на одну ночь волка в овчарню!

Под грянувший смех никто не обратил внимания, как, нахмурившись, Алексей встал и вышел за дверь.

«Я знаю, куда он отправился, — плыло у него в мозгу. — Он пошел к ней, я должен его остановить!»

Выкрикивая что-то на ходу, Радченко поднялся этажом выше, распахнул дверь… Несмотря на затуманенное алкоголем сознание, эта картина врезалась в память на всю жизнь: Тамара, еще совсем недавно ЕГО Тамара, страстно целовалась с Филей и прижималась к нему обнаженным телом…

Медленно закрыв дверь, пошатываясь, он побрел прочь.