Навстречу счастью

Вот и выходило: в душе немереное количество вопросов и сомнений, которыми нельзя поделиться, а в результате — бесконечная череда ошибок…»

…На следующий день Алексей вошел в аудиторию и, заметив Тишковскую, сразу сел на свободное место рядом с ней.

— Ты сможешь завтра поехать ко мне домой? — глухо спросил он. — Я хочу познакомить тебя с родителями.

Лида отложила в сторону ручку и закрыла глаза. Из-под ресниц медленно выползла прозрачная слеза и крупной горошиной покатилась по щеке.

— Я люблю тебя, — не открывая глаз, прошептала она.

Услышав эти слова, Алексей глубоко вздохнул: больше ничего и не нужно. Как есть, так и есть. Главное — тебя любят. Как хорошо, что тебя кто-то любит, особенно когда в душе кровоточит рана от вырванного с корнем чувства.

«Стерпится — слюбится, — вспомнилось ему. — Значит, такая моя судьба».

Вечером он зашел на переговорный пункт и с ходу объявил:

— Мама, послезавтра я приеду, но не один.

— Ну наконец-то! — обрадовалась мать. — А заявление уже подали, или у нас свадьбу гулять будем?

— Подали.

— Так ведь скоро как! — испугалась мать. — Что же ты нам не сообщил, когда две недели назад был дома? Как тебе не стыдно! А может быть, вы тогда поссорились? — мелькнула у нее догадка. — Так такое бывает перед свадьбой. Тамара — девушка умная и со временем поймет, что вам, Радченко, лучше уступить в малом!

— Мама, мою невесту зовут Лида, — перебил ее Алексей. — Ее отец — ректор нашего института.

— То есть как… — растерялась мать.

— Это другая девушка, — спокойно пояснил он. — Ждите. Целую. Пока.

Повесив трубку, он оперся рукой на аппарат и прислонился спиной к стенке кабины. Лишь когда в стекло требовательно постучали, он подхватил сумку, открыл дверь и, ни на кого не глядя, направился к выходу. В общежитии ему предстояло еще одно непростое дело: убрать все письма и фотографии Крапивиной. Их, конечно, можно было вернуть, например, через Ленку, но делать этого не стоило.

Леша выгреб из ящиков стола снимки, не просматривая, бросил их в целлофановый пакет, туда же втолкнул две толстые пачки писем и направился к мусоропроводу. Как назло, тот оказался забит: из-под крышки, поднятой кверху, вперемешку с картофельной шелухой торчали конспекты, тетради и разный другой мусор. На полу было не чище.