Навеки твой. Прощай

И что ты не сумел оставить за плечами эту историю. Но я ни капли не жалею о том, что мы с Лерой вместе. Мне плевать на то, чья она дочь. То была ваша история, папа. А это – наша. Мы сами напишем её. Поверь, мне хватит на это смелости и решимости.

- А ей?

- А ей тем более.

Таир сделал два осторожных шага. Он пока плохо управлялся с костылями, и те здорово врезались в подмышки, но это был такой незначительный дискомфорт на фоне всего остального, что он того даже не замечал.

- Ты всегда был упрямым, как осел.

Костыль чуть соскользнул. Таир покачнулся.

- Ты прав. Очень хорошо, что ты это помнишь, папа. А еще я не прощаю предательства.

Их взгляды со стариком снова встретились. Самообладание подвело. Уваров-старший первый отвел глаза. Прекрасно понимая, на что его сын намекает. Чудом было уже то, что тот не вытолкал его взашей.

- Позвони Мамаеву! Весь штаб на ушах. Пресса требует комментариев, а мы даже не знаем, что говорить.

- Я позвоню. Только узнаю, как там Лера.

- Она в порядке.

- И ты молчал?! – Таир дернул головой. Переложил костыли в одну руку и открыл дверь. Как шел по коридору, не помнил. Остановился у Лериной палаты и замер, прислушиваясь к голосам.

- Вам нежелательно вставать.

- Мне нужно кое-кого проведать! К тому же доктор сказал, что мне ничего не угрожает. Разве не так?!

- Мы еще до конца не уверены, что с вами было, Валерия Николаевна, лучше вам вернуться в постель.

- Да! Тебе лучше вернуться! – просипел Таир, протискиваясь в дверь.

- Таир! – Лера застыла в нелепой позе, занеся руку, чтобы поправить волосы над головой, да так и оставшись. – Таир… Господи, – потрясенно осела. – С тобой правда все хорошо. Я думала, они меня успокаивают…

По разбитому, посиневшему лицу градом катились слезы. А он не видел женщины прекраснее.

- Прости меня! Пожалуйста, прости…

- Да за что, господи?!

Палата была не слишком большой. Но путь к Лее Таиру казался вечным. Может, потому, что он измерялся вовсе не шагами по комнате.

Выпрямил сломанную ногу. Неловко сел. Скорей, повалился даже. Плевать. Проводил взглядом тактично удалившуюся медсестру. О которой Лера, кажется, вообще забыла.

- За все! За то, что подгоняла. Это я во всем виновата. Господи… - Лера спрятала разбитое лицо у него на груди и осторожно прошла пальцами по ребрам. Таир напрягся в ожидании новой вспышки боли, но ее касания были легкими… почти невесомыми. Исцеляющими.

- Нет, Лера! Нет… Стоп.