Навеки твой. Прощай

- Так вот и займись своим гребаным здоровьем, раз так! – рявкнул Николай Викторович. - А то помрешь здесь еще, а мне потом объясняй ей.

Может быть, ему чудилось… Этого просто не могло быть.

- Я могу считать ваши слова благословлением? – от боли Тиар скатился на подлокотник, но продолжал держать лицо. И то ли задирал Калинина, то ли шутил – непонятно. Николай Викторович стиснул зубы. Дверь открылась – в палату вернулся тот самый доктор на пару с крепким медбратом.

- Леша, давай… Помоги ему.

- Может, кресло?

- Я сам.

- Да он отключается!

Не отключился. Дошел. А уже лежа в своей койке, распорядился:

- Нам одну на двоих палату.

- Одну на двоих им. Ишь, ты!

И уж совсем сквозь туман забытья:

- Ты вообще слышала, что о них в новостях говорят? Санта-Барбара, блин.

А что говорят? Черт! Он ведь даже не знал. Мамаев пытался до него добраться, они даже говорили, но Таир тогда еще не до конца пришел в себя и ничего не запомнил. Впрочем, о том, какая поднялась волна, догадаться было не трудно.

Таир еще подумал о том, что нельзя, чтобы эти сплетни дошли до Леры. Но пока не придумал, как заставить журналистов оставить их в покое. И провалился. Теперь уж точно провалился в забытье.

Проснулся от того, что сильно пересохло в горле. Пошевелился. Приподнялся на локтях. Тем не менее, сразу поняв, и где он, и что случилось. В изголовье у его койки в своем кресле сидел отец.

- Как ты?"

"- Жить буду. О Лере нет новостей? – медленно сел, спустил ноги с кровати.

- Ты чуть не умер, у тебя полон рот проблем, а это все, что тебя волнует?

- А тебя… удивляет… что? - жадно отпил прямо из бутылки, заботливо оставленной на тумбочке кем-то из персонала.

- Ты же любил. И мою мать, и Лерину.

- И вот, чем это для меня обернулось. И для тебя.

- Со мной просто случился несчастный случай, папа. А у тебя, насколько я знаю, совсем другая история. В которую я не лезу. Вы уж с Калининым сами разбирайтесь. Взрослые люди.

- И с чем же, по-твоему, я должен разобраться?

- Ты правда считаешь, что сейчас самое время для этого разговора? – Тиар взял костыль и выдохнул через зубы.

Отец молчал. – Что ж, ладно. Тогда я отвечу. Чтобы уж закрыть эту тему раз и навсегда. Ты тоже был не прав, отец. Я тебя не сужу. Но и не понимаю.

- И чего же ты не поймешь?

- Почему, если ты так любил ее – не вытащил из того ада?

- Я пытался! Я столько раз это ей предлагал! Но она все равно к нему возвращалась, черт его подери!

- Что ж. Мне жаль, что так вышло.