Наследница (СИ)

— Сядь, — Ясмин отодвинула стул рядом с собой и хлопнула по сиденью. А когда тот устроился, села рядом: — Я ни о чем не стану спрашивать, кроме одного. Ты знаешь, почему ты проиграл?

— Потому что я тупой, — вдруг искренне ответил Лун и не опустил взгляд. — Недоумок. Не дано мне, понимаете?

Вот и вылезла на поверхность вся нехитрая философия тотема Таволги. Дети, которым день за днём говорят, что они тупые, почему-то растут очень тупыми. И они привыкают, им даже начинает это нравиться. Это становится щитом.

— Я понимаю только, что ты очень любишь человека, который сказал тебе это, — Ясмин жестко держала визуальный контакт. — Ты хочешь выучить чёртову карту энергетических потоков?

— Да! — вдруг заорал Лун. Грохнул со всей дури кулаками по столу. — Хочу. Просто я слишком тупой!"

"Дверь мгновенно распахнулась и в класс ввалились ее бывшие соратники в почти полном составе.

Было неловко их разочаровывать.

— Что за шум, Миночка, — своим фирменным — опасным и мягким — голосом спросил Хрисанф.

Она даже ответить не успела, Лун опередил ее.

— Что это? — севшим голосом ужаснулся он.

— Учебные пособия, — хладнокровно заявила Ясмин. — Вот ты, Верн, иди-ка сюда.

На миг ее кольнула мысль, что Абаль не пришел. Выкинул ее из своей жизни, как старые тапочки.

Следующее двоечасие осталось в ее памяти пыткой, в которой они в четыре руки правили Луну стойку, писали на дорогом шелковом платье Верна кружки и точки, а после дрессировали на атаку. Лун сначала едва не рыдал, а после адаптировался. Смотрел на Верна глазами безумного фаната и на каждую поправку орал: «Да, мастер!»

— Я прогулял обед и «Органическое программирование», — Лун, уже не стесняясь, почти лежал на спинке стула.

— Я отдам тебе свой пирожок, — благородно предложила Ясмин.

Открыла ящик стола, потом закрыла. Пирожок выглядел усталым и немного каменным. Неудивительно, если учесть, что последний раз она его видела перед Чернотайей.

— Но лучше иди домой и плотно пообедай. Это намного полезнее.

— Поужинай, — прохладно поправил ее Верн.

Лун уставился на него, как на икону.