Насильно твоя-2

Для меня время замедлилось. Я так отчетливо видела матовый ствол, блики фонарей на боковом стекле машины и хромовый отблеск от мотоцикла. Видела смерть мужа в своем воображении.

— Эмиль, нет! — заорала я, как резаная.

Он обернулся к мотоциклисту, с изумлением глядя в дуло. В зеркале я видела приоткрытый рот и расширенные глаза мужа. Все произошло за секунду. Эмиль рванул руль в сторону, джип налетел на мотоцикл, опрокидывая его. С треском вогнулось крыло, следом раздались хлопки — в нас успели выстрелить.

В стекле водительской двери появилась дырочка, опутанная кольцом белых трещин.

Пуля ушла через лобовое стекло. Еще несколько продырявили крышу. При столкновении руку убийцы непроизвольно подбросило, выстрелы легли так же — веером в небо.

Со всех сторон сигналили, мотоцикл перевернуло — он остался позади.

Выровняв машину, Эмиль выжал газ. Свернул в ближайший переулок, сваливая из центра. В голове все смешалось: выстрелы, свет, гудки машин. Самое большое впечатление произвели дырки в машине.

Несколько лихих поворотов и мы остановились в темном дворе.

Чуть не врезались в стену: в последний момент муж затормозил, и меня бросило на ремень. Свет фар отразился в белой краске, слепя. Эмиль заглушил двигатель, и все погрузилось в темноту.

— Дина? — я не видела, но почувствовала, что он наклонился. — Не зацепило?

Меня окутал запах парфюма, на лицо легли дрожащие пальцы. Он целовал на ощупь, попадая в глаза, в щеку, и только затем нашел рот. Голова закружилась — то ли от волнения, то ли от пьянящего поцелуя.

— Нет, — прошептала я.

Меня трясло от нарастающей паники и страха за Эмиля.

Я обняла его, сминая пиджак. Прижалась к бархатистой щеке, еле сдерживая слезы. Хотелось выть, и я старательно дышала, часто, с долгими паузами, чтобы остановить истерику.

Его чуть не убили…

— Ну, что ты? — рука скользнула под плащ, Эмиль хотел обнять меня ближе к телу. — Перестань.

Я приблизила лицо, положив указательный палец на губы, чтобы Эмиль не лез с поцелуями. Смотрела в глаза и дышала. Истерику просто остановить — я в этом мастер.

Три медленных вдоха, если можешь. Пауза, сколько получится. Снова и снова, пока не поверишь глазам, в которые смотришь, что все будет хорошо.

Может быть, наша близость временна. И чувства, которым мы дали волю, обязаны адреналину. Что мы любим, только если остро.

Но любим.

— На тебя готовили покушение, — прошептала я. — Тот, с кем ты ругался по телефону.

— Богдан? — голос звучал тихо, очень опасно.

— Он злился на тебя.