Насильно твоя-2

По-моему, я его вообще без ствола не видела.

Сколько он так стоит и смотрит на фонари Ворошиловского?

— Эмиль? Ты слышишь?

Я поставила сумку на пол. Только бы не заметил, что у меня пушка за поясом…

Он обернулся, рассеянный свет скользнул по лицу. Линия скул и впалых щек была жесткой и четкой. Губы сжаты, словно он сдерживает ярость, в свете фонаря льняные волосы казались желтоватыми.

— Эмиль? — выдохнула я, испуганная вселенной молчания. — Это теперь моя квартира, а ты говорил, нам нельзя видеться…

— Где ты была?

Голос в сосущей тишине прозвучал сильно, но спокойно.

— В магазине…

Глупая, глупая ложь! Он направился ко мне, и я попятилась. Привычка убегать от мужа взялась не на ровном месте.

Каблук зацепился за пакет, и продукты высыпались на пол.

— Ты испугалась?

Пряча страх, я опустилась на колени и потянулась за укатившимся апельсином. Оранжевый бочок светился из полумрака в углу. Эмиль двигался легко, словно вновь закинулся обезболивающим.

— Все в порядке, — негромко ответила я. — Просто не ожидала.

Он опустился рядом — помочь. Встретив пустой, безжизненный взгляд убийцы, я первой отвела глаза.

— Я нашел второго, — глухо сказал он, и пойманный апельсин вновь выкатился из ослабших пальцев.

Я могла бы сделать вид, что не поняла. Эмиль мог бы объяснить — кого второго и зачем искал. Но нам не нужны слова. Все благодаря одной ночи, которая промелькнула за секунду, пока я ловила апельсин дрожащей рукой.

— Я приехал за тобой, — Эмиль подал апельсин. — Ты должна увидеть.

— Не знаю… — голос вдруг сел.

Первого он долго душил цепью, а затем перебил шейные позвонки, когда устал возиться. Почти милосердная смерть. Милосердная, по сравнению с тем, что делали со мной.

— Поехали, — он неожиданно поймал мои пальцы. Потер ладонями, пытаясь согреть, а я вдруг начала злиться.

Его полклуба ждет, женщины, товарищи. А он ко мне приехал. С охоты.

— Зачем? — я раздраженно запихнула продукты в сумку. — Зачем, Эмиль?!

Чтобы ты почувствовал себя сильным? Такой крутой мужик, а твою женщину изнасиловали трое отморозков! Он ведь не ради меня мстил — ради себя.

— Дина… — Эмиль хотел добавить что-то, но смолчал.

Порыв таял в холодных глазах. Что ты хотел сказать, любимый?

— Ты должна поехать! — он сжал яблоко, а когда оно треснуло, отшвырнул в угол. — Должна, я сказал!

Голос сорвался. Спорить бесполезно: Эмиль вне себя.

— Если так считаешь, — вздохнула я. — Поехали.

Страшный джип принадлежал ему.