Насильно твоя-2

Эмиль обернулся, смерил взглядом, глаза задержались на «винторезе», его заинтересовал прицел. Он кивнул, приглашая Андрея ближе, и плечом вжался в стену, стволом к полу опустив пистолет.

— Времени мало! — напомнил Антон. — Мы тут пальбу устроили, место глухое, но кто знает!

— Заткнись.

Я догадалась, что задумал мой муж.

И не понимала его. Да, Илья пытал его, насиловал меня, но неужели, черт возьми, недостаточно загнать ему пулю в голову и не рисковать зря?

Эмиль был готов положить всех, кто был с ним, включая себя, лишь бы добраться до него и убить своими руками.

— Пошел, — холодно бросил он Андрею, и приготовился вести огонь в темноту.

Глава 47

— Эмиль, нет! — мой крик утонул в грохоте выстрелов.

Я бросилась к нему, но Антон загородил дорогу. Глупая попытка остановить. Все, что я могу — повиснуть у мужа на руке. Я врезала ладонями по твердой груди охранника и заорала от бессилия.

Эмиль стрелял в проем, давая Андрею шанс прицелиться. Тот упал на колено, вскинув «винторез» и выстрелил из-под прикрытия стены.

Они спрятались по разные стороны от входа.

— Убери ее на хрен! — проорал мой муж, и Антон оттеснил меня вглубь коридора. Узкие помещения снова заполнила пальба. Как в каменном мешке — глушит напрочь. Я сунула за пояс пистолет, зажала уши и сползла по стене на пол.

Антон присел на корточки рядом, спиной закрывая от того, что происходило у входа в зал.

Снова пальба.

Он не остановится.

Я крепко зажмурилась, сдерживая слезы. Скупые, отчаянные, так плачут, по капле выдавливая боль.

Передышка. Снова пальба.

Мужчины, раззадоренные запахом крови и скорой расправы, штурмовали зал. Эмиль проорал что-то, махнул рукой, требуя идти внутрь. Даже перспектива поймать пулю не могла его остановить.

Прикрываясь друг другом, они цепочкой стянулись к входу, и в следующую минуту бросились в зал.

Я попыталась выглянуть из-за Антона.

— Осторожно! — он прикрыл меня собой.

Стрельба оглушила — их встретили огнем. Эмиль заставил их прорваться, но кажется, удалось это не всем. Когда все стихло, я сбросила с себя руки Антона, и встала, глотая соленые слезы.

Возможно, мне показалось, но…"

"Окровавленная рука, схватившаяся за створку двери, доказала, что нет.