Насильно твоя-2

Этот профессиональный поворот головы в поисках опасности, узнаёшь с лёту."

"Он отступил от двери и следом появился Федоров.

Я смотрела на человека, из-за которого пережила столько бед. Ничего особенного: рослый, широкоплечий мужчина в возрасте. Темный костюм. Спина прямая, словно давала о себе знать армейская выправка. Даже лица толком не разглядела.

С горечью я смотрела, как он идет к входу в цех. Он держался с редким чувством собственного достоинства. Шел широким шагом, окруженный охраной, и даже под ноги не смотрел.

— Ну же, — напряженно прошептала я. Глаза болели от окуляров. — Стреляй.

Федоров вот-вот войдет в здание. Почему Андрей тянет?

С упавшим сердцем я наблюдала, как перед нашим врагом открывают дверь и он, степенно переступив порог, входит в здание. На верхней ступеньке он вдруг споткнулся и рухнул лицом вниз. В первое мгновение никто не понял, что произошло — и я тоже.

Из черного зева открытой двери, какой она выглядела через бинокль ночного виденья, торчали ноги и правая дергалась в агонии.

— Твою мать, — прохрипел Антон. — Другого места не нашел! Его завалили! — заорал он в рацию. — Приготовились!

Охрана сообразила, в чем дело, сгрудилась над боссом, прикрывая со всех сторон. Убитого втащили внутрь.

Я ошарашенно опустила бинокль.

— И что… все? Конец?

Все произошло так быстро, что я толком не осознала этого. Не прожила, не прочувствовала смерть врага. На черно-зеленой картинке все казалось нереальным, как в игре.

— Надеюсь, сдох, госпожа Кац, — Антон снова заговорил в рацию.

Он упер рацию в колено. Взгляд был прикован к заводской территории.

— Теперь только ждать… Надеемся на лучшее.

Я нервно зажала между коленей холодные ладони. Незаметно для себя начала раскачиваться. Рация шелестела, выплевывая короткие реплики. Люди Эмиля решали, с какой стороны лучше проникнуть в цех. Торопили друг друга. А все, что оставалось мне: молитва и надежда на лучшее.

До нас долетели приглушенные выстрелы. Выкрики по рации стали короче и жестче.

Я смотрела на мрачные заводские корпуса внизу, понимая, что там кипит бой, в котором Эмиль может стать жертвой. И впервые за последний год не волновалась. Смирилась с тем, что не властна над смертью. Может быть, устала настолько, что перестала ощущать. Одно могу сказать — я стала другой. Если мой муж погибнет этой ночью, я не пожалею сил и буду преследовать виновных, пока не сдохнут все до последнего.