Нам нельзя

Она отвлекает от грустных мыслей, рассказывает житейские истории и заставляет меня улыбаться. Бабуля предлагает остаться у неё на ночь, но дома меня ждёт голодный Туман. Я не могу. Отказываюсь.

Я выхожу на улицу и направляюсь в сторону автобусной остановки. На календаре уже несколько недель весна, но погода остаётся зимней. Температура воздуха ниже нуля, на обочинах всё ещё лежит снег. А мне так сильно хочется тепла!

Позади меня медленно едет автомобиль. Сначала я не обращаю на него никакого внимания, но затем напрягаюсь, потому что он следует чётко по моему маршруту.

— Стой, Ника! Да погоди ты…

Ромка. Чёрт! Этого мне только не хватало. Откуда он узнал, что я была у бабушки? Следил или что? На улице, как назло, ни одной живой души.

Сжав телефон в руках, я поворачиваюсь к Захарову и почти сталкиваюсь с ним лоб в лоб. Свет фонарей освещает его напряжённое лицо. На коже ни единого синяка или царапины. Он полностью восстановился после того, как получил от Воронцова, поэтому моя совесть перед ним почти чиста.

— Чего тебе надо? — резко спрашиваю Ромку.

— Для начала… привет! — усмехается он.

— Привет. Я тороплюсь на маршрутку. У тебя что-то важное?

— Я тебе звонил на днях. — Ромка склоняет голову набок и слегка щурится.

— Видела, — отвечаю, нервно озираясь по сторонам.

— Но не захотела ответить, да?

Я молчу, а Ромка недовольно хмыкает. Какие могут быть ещё варианты? Я люблю другого, у нас с ним всё серьезно. Зачем мне отвечать на звонки бывшего парня?

— Сядешь в машину? Поговорить надо.

— Я же сказала, что тороплюсь.

Развернувшись, вновь продолжаю идти, но Захарова это не останавливает. Он окрикивает меня по имени, но осознав, что я не собираюсь с ним разговаривать, выдаёт то, что заставляет меня замереть на месте:

— Это по поводу Глеба Воронцова.

Я на мгновение прикрываю глаза и позволяю Ромке догнать меня. Теперь он снова оказывается напротив.

Захаров заинтересованно следит за моей реакцией и делает длинную паузу, из-за которой внутри поднимается настоящий ураган. Почему он так долго молчит? Что сказать хочет?

— Ну, говори, — поторапливаю его.

— Твой Глеб находится под следствием. Знаешь, наверное?

Шок. Непринятие.