Найдена

Экая жалостливая! Не видела она двор Улеба той ночью…

– Вот и предупреждай. – Я потянулась к двери. – А мне до поляков нет никакого дела.

Княжна бросилась ко мне. Тонкие пальцы зашарили по моим плечам, то ли оглаживая их, то ли ища опоры.

– Я верую в Христа, – жалобно зашептала она. – Нельзя так… Потом жить не смогу… Я дочь князя. Нельзя мне… Пойми… Останься со мной…

– Тебе нельзя, – я тряхнула головой, – так ты и крутись. А я безродная. Мне все можно.

Сбросив с плеч ее руки, я решительно шагнула из горницы. Каждый сам выбирает себе дорогу, каждый идет своим путем.

Улица изогнулась дугой, спустилась к городским воротам и вывела в поле. Ниже блестела речная гладь. У пристани черными мурашами суетились люди, слышались неразборчивые голоса.

– Эй, Надена!

Я обернулась. Только Бышека тут и не хватало! Долго жить будет – только нынче вспоминала, и вот пожалуйста, топает навстречу… Хотя долго не проживет…

Во мне что-то сжалось.

Поляк приветливо улыбнулся.

– Скажи, Надена, – коверкая мое имя, спросил он, – ваши мужи дарят такое женщинам?"

"Он протянул ко мне руки. На обеих ладонях поляка лежали стеклянные бусы. На правой – голубые с зеленью, на левой – кроваво-красные.

– Вот хочу Лапане… – принялся путано объяснять Бышек. – Не выберу. Скажи, как у вас…

Я тупо уставилась на переливающиеся стекляшки. Красные капли расчерчивали ладонь Бышека надвое. Как кровь. Нынче ночью такие же капли изрисуют его горло.

– Какие тебе нравятся? – застенчиво моргая редкими белесыми, ресницами, спросил Бышек.

Я ткнула в красные:

– Эти.

– Спасибо, – обрадовался он, спрятал бусы в карман телогрейки и заспешил: – Пойду… Надо…

Он двинулся к воротам. Во мне что-то натянулось и зазвенело вслед: «Стой! Не ходи туда! Там смерть», но язык словно присох к небу.

«Княжна разберется, – попыталась успокоиться я.

Струна внутри зазвенела и оборвалась, оставив щемящую боль. «Прочь отсюда!» – приказала я себе и двинулась дальше. Дорога вывела к реке. Я свернула в поле и по рытвинам выбралась в перелесок. Кусты обступили меня со всех сторон. Пухлые почки округлились зелеными шариками и ждали теплых солнечных дней, где-то за кустами весело тренькала птица.