Начбез и его Бес

Испарится. Развеется, как дым на ветру.

А где она сейчас? И Марат пошел к двери спальни.

В ее квартире, похоже, не было отдельной кухни. И сейчас Милана обнаружилась в просторной гостиной за широкой барной стойкой, где располагалась кухонная зона. Марат какое-то время молча наблюдал за Миланой. Она одета так же, как вчера – серые спортивные трикотажные штаны и топик на тонких лямках, подчеркивающий упругую грудь и плоский живот. Густые волосы стянуты в низкий хвост. Такая домашняя. Такая… такая до комка в горле красивая.

Милана вдруг обернулась – и заметила его. Они молча смотрели друга на друга. Пока не пиликнул таймер на плите.

– Я… – Милана прокашлялась. – Я проконсультировалась по телефону со знакомым врачом. Мне сказали, что сегодня Рустаму уже можно будет поесть легкий диетический куриный суп. Я... – она обернулась к плите. – У меня была курица, филе. Я сварила. Ну, там немного вермишели, чуть-чуть картофеля, морковка, лук. Вот.

Она замолчала. Молчал и Марат.

Как можно было быть таким ослом столько лет, Марат Хасанович?

Он оторвал свое плечо от дверного косяка, обогнул барную стойку и подошёл близко. Милана как-то… как-то как будто настороженно смотрела на него.

Не бойся меня. Пожалуйста.

Он наклонил голову и аккуратно коснулся губами ее виска, вдохнул запах.

– Спасибо.

Марату было страшно касаться ее сильнее, целовать смелее. Как будто то, что произошло вчера между ними, еще слишком хрупкое. Слишком горячее. Словно новорожденное.

– У меня есть термос, – торопливо заговорила Милана, отходя от него ближе к посудному вертикальному шкафу. – Я туда налью суп. Ты же поедешь сейчас к Рустаму? Перед работой?

– Да, – спокойно согласился Марат. – Поеду обязательно.

– Да, хорошо, – снова заторопилась она. – Сейчас дам тебе полотенце. И… может, тебе приготовить что-то на завтрак? У меня есть замороженные блинчики с творогом. Будешь? И кофе? Кофе будешь?

Ему впервые за долгое время вдруг захотелось искренне улыбаться. Смеяться. Громко и в голос.

– Буду. Все буду.

И, когда он уже с выданным ему Миланой полотенцем пошел в сторону ванной, она вдруг спросила его – негромко и в спину.