Начбез и его Бес

– Бедная моя девочка…

Милана почувствовала, как у нее неконтролируемо задрожал подбородок. Не смей, слышишь, не смей! Не смей быть таким… таким…таким… Каким я уже потеряла надежду тебя увидеть.

Бокал с остатками красного упал на серый ковер, а Милана развернулась к Марату, вцепилась в его шею – и разрыдалась. Она рыдала так, как никогда не плакала в своей жизни. Взахлеб, с подвываниями, до икоты, до перебоев в дыхании. А он стоял рядом, как скала – такой же надежный, твердый, большой, гладил ее – по голове, по спине.

И что-то шептал. Милана сейчас ненавидела себя за то, что не может прекратить рыдать и не может расслышать то, что он ей шептал. Но от его голоса – низкого, хриплого и, одновременно мягкого и бархатного, она никак не могла успокоиться. Она когда-то мечтала, что он будет таким голосом с ней говорить. Но никак не могла и предположить, что, когда это произойдет, она будет рыдать, как истеричка, и не расслышит ни слова."

"Дело кончилось тем, что Марат снова подхватил ее на руки. И отнес в спальню, а там положил на кровать.

Ей было страшно отпустить его плечи – и он лег рядом. Снова привлек ее к своей груди спиной, поцеловал в шею.

– Попробуй уснуть. Тебе надо поспать.

– А ты? Ты потом уйдешь? – голос после слез пресекался.

Его рука сильнее сжалась вокруг ее талии, прижимая к себе.

– Я же сказал – никуда не уйду от тебя. Мне без тебя теперь невозможно.

Голова была пустая и абсолютно гулкая, как огромный собор. Ничего в ней не было. И вообще ничего не было, кроме его теплой руки на ее животе, его губ, медленно касающихся ее шеи.

И в этой новой, нарождающейся, обрастающей плотью реальности Милана вдруг и в самом деле заснула.

Глава 8

Мне теперь из этого дома есть только два пути: или я её веду в ЗАГС, либо она меня ведёт к прокурору.

Марат проснулся и резко сел на кровати.

Это была не его спальня. Хотя похожая чем-то. Просторная, с большой кроватью и минималистичным дизайном. По этой комнате даже сразу не скажешь, кому она принадлежит – мужчине или женщине. Разве что большое зеркало и туалетный столик выдавали, что спальня – женская.

Эта спальня принадлежит Милане.

Марат спустил ноги с кровати, встал, оглядел себя. Когда он в последний раз спал одетым? Он не мог вспомнить. Наверное, это было очень давно. А вчера он так и заснул, одетый, в ее постели, обнимая ее, прижимаясь губами к ее шее. Ему было невозможно, даже страшно выпустить Милану из своих рук. Казалось, что, если он разожмет руки, прекратит ее обнимать – то она исчезнет.