Сотня. Забытый поход

Выходит, должен быть усталым, сильно загорелым, сухим и слегка голодным. А на меня глянешь, сразу видно, что вой. Одни кулаки чего стоят, – покрутил он в воздухе означенным предметом, напоминавшим пивную кружку.

– Да уж, – окинув его оценивающим взглядом, вынужден был согласиться толмач. – Скажут, что кузнец, с ходу поверишь.

– Вот и я про то.

– Жаль. Вот ей-богу, жаль. Мне б такого напарника, можно было бы ещё лет десять в этих местах продержаться, – вздохнул Ахмет-хан.

– Ну, слуга из меня хреновый, – усмехнулся Матвей.

– М-да, вот об этом я как-то не подумал, – почесал толмач в затылке. – И охраной тебя никак не назвать. Не того я тут чина, чтобы охрану свою иметь.

– Да уж. Толмач с охраной, это дивно, – рассмеялся Матвей. – Как думаешь, там, в штабе уже знают, кто ты на самом деле есть, или ещё нет?

– Это ты к чему? – моментально подобрался Ахмет-хан.

– Да приметил я, что в штабе том почти все офицеры с офицерами иных государств дружбу водят. Могут и проболтаться.

– Проболтались бы, коли знали, – отмахнулся толмач. – Меня ведь и им представили, как горца из наших мест, который в этих местах давно живёт. Остался после того, как в хадж сходил.

– Погоди, так ты хаджи? – поперхнулся Матвей. – Или это только так, сказочка.

– Хаджи, – помолчав, тихо вздохнул Ахмет-хан. – И полное право на зелёную чалму имею.

«Однако, – удивлённо протянул про себя Матвей. – А ведь мужик и вправду настоящий офицер. Вернись он домой в зелёной чалме, его в горах на руках бы носили. А он тут лямку тянет».

Они выехали на очередной холм, и Матвей, оглядев окрестности в свою подзорную трубу, задумчиво проворчал:

– Дурная это история.

– Ты о чём? – не понял толмач.

– Да поход этот, дурная затея. Глупая. Как и сама война. Иностранцы за свою мошну дерутся, а мы лезем.

– С чего ты так решил? – с интересом уточнил толмач.

– А с того, что прежде тут французы с британцами заправляли, а теперь, вон, немцы их выжимают. Выходит, за колонии они воюют. А нам с того никакого навару.

– А почему именно немцы? – не унимался Ахмет-хан.

– Винтовки.