На пятьдесят оттенков темнее

– А-а-а, ты тоже можешь разбудить меня в любое время. – И он снова меня целует.

– А как ты? Хорошо спал?

– Я всегда хорошо сплю с тобой, Анастейша.

– Никаких кошмаров?

– Никаких.

Я хмурю брови и спрашиваю:

– Что тебе снится в твоих кошмарах?

Его улыбка меркнет, лоб собирается в гармошку. «Черт – мое глупое любопытство!»

– Доктор Флинн считает, что это эпизоды из моего раннего детства. Одни яркие, другие не очень. – Его голос обрывается, на лице задумчивость и страдание. Он рассеянно проводит пальцем по моей ключице.

– Ты просыпаешься с криками и в слезах? – неуклюже шучу я.

Он удивленно смотрит на меня.

– Нет, Анастейша. Я никогда не плакал, сколько себя помню.

Он хмурится, словно погружаясь в глубину своей памяти. Ну нет, это слишком темное место, чтобы посещать его в этот час.

– У тебя сохранились какие-то радостные воспоминания о детстве? – тут же спрашиваю я, в основном чтобы его отвлечь.

Он задумывается, все еще поглаживая пальцем мою кожу.

– Я помню, как моя родная мать что-то пекла.

Помню запах. Наверное, именинный пирог. Для меня. А еще, как в доме появилась Миа. Мама, Грейс, беспокоилась, какой будет моя реакция, но я сразу полюбил крошку. Мое первое слово было «Миа». Я помню первый урок игры на фортепиано. Мисс Кейти, преподавательница, была просто чудо. Еще она держала лошадей. – Он с грустью улыбается.

– Ты говорил, что мама спасла тебя. Как?

Задумчивость исчезает, и Кристиан глядит на меня так, словно я не понимаю элементарных вещей, таких как дважды два.

– Она усыновила меня, – говорит он. – Когда я впервые увидел ее, мне показалось, что она ангел. Она была одета в белое и такая ласковая и спокойная. Она осматривала меня. Я никогда этого не забуду. Если бы она отказалась от меня или если бы отказался Каррик… – Он пожимает плечами и смотрит на часы. – Впрочем, это слишком длинная история для утреннего часа.

– Я поклялась себе, что узнаю тебя лучше.

– Ну и как, узнали, мисс Стил? Кажется, вас интересовало, что я предпочитаю, кофе или чай.

 – Он усмехается. – Вообще-то я знаю способ, с помощью которого вы узнаете меня еще лучше. – Он приникает ко мне губами.

– По-моему, с этой стороны я знаю вас достаточно глубоко. – Мой голос звучит высокомерно и ворчливо, и Кристиан улыбается еще шире.

– А я не уверен, что когда-нибудь узнаю тебя достаточно хорошо, – бормочет он. – Но я люблю просыпаться возле тебя, в этом есть свои плюсы.

Его голос звучит нежно, обольстительно; у меня все тает внутри.