На пятьдесят оттенков темнее

Мы лежим рядом – я на животе, обнимая подушку, он на боку, – и я наслаждаюсь его ласковыми прикосновениями. Я знаю, что сейчас ему нужно трогать меня. Для него я как бальзам, как источник успокоения, и как я могу отобрать у него это лекарство? Да и он для меня то же самое.

– Так ты умеешь быть нежным, – мурлычу я.

– Хм-м… вероятно, мисс Стил.

Я усмехаюсь.

– Ты не был таким, когда мы… э-э-э… делали это в первый раз.

– Не был? – ухмыляется он. – Когда я похитил твою девственность?

– Ты ничего у меня не похищал, – высокомерно заявляю я («Ведь я не беспомощная игрушка»).

 – По-моему, моя девственность была отдана тебе добровольно и без принуждения. Я тоже хотела тебя, и, если правильно помню, получила удовольствие. – Я лукаво улыбаюсь, прикусив губу.

– Я тоже получил удовольствие, помнится. Мы стремимся радовать друг друга, – заключает он, и его лицо светлеет. – Это значит, что ты моя, целиком и полностью. – Весь его юмор куда-то исчез, он смотрит на меня серьезно.

– Да, твоя, – подтверждаю я.

 – Мне хотелось бы спросить тебя вот о чем.

– Валяй.

– Твой биологический отец… тебе известно, кто он? – Эта мысль давно не дает мне покоя.

Сначала он морщит лоб, потом трясет головой.

– Нет, я не имею ни малейшего представления. Только он не был таким дикарем, как ее сутенер, и это уже хорошо.

– Откуда ты знаешь?

– Мне что-то такое говорил отец… говорил Каррик.

Я выжидающе гляжу на него и жду.

– Ты так жаждешь информации? – вздыхает он и качает головой. – Сутенер обнаружил труп проститутки и сообщил в полицию.

На это открытие он потратил четыре дня. Уходя, он закрыл дверь… оставил меня с ней… с ее телом. – При этом воспоминании в его глазах появилась печаль.

Я всхлипываю. Бедный малыш – ужас слишком велик, чтобы его можно было понять.

– Потом его допрашивала полиция. Он всячески отрицал свое отцовство, и Каррик сказал, что мы с ним совершенно разные.

– Ты помнишь, как он выглядел?

– Анастейша, в эту часть моей жизни я стараюсь не заглядывать.

Да, я помню его внешность. Я никогда его не забуду. – Лицо Кристиана помрачнело и сделалось суровым, в глазах сверкнул гнев. – Знаешь, давай поговорим о чем-нибудь другом.

– Прости. Я не хотела тебя огорчить.

Он качает головой.

– Ана, это старая новость, и я не хочу об этом думать.

– А какой сюрприз ты приготовил для меня? – Я стараюсь переменить тему, прежде чем Кристиан обрушит на меня все свои пятьдесят оттенков. Его лицо сразу светлеет.