Мы - драконы + Бонус

А вот сестренка вытирает слезы и обнимает его, провожая на службу, и отец с матерью уже не такие молодые, и дом их совсем захирел, потому и поступил он, молодой восемнадцатилетний Итем Родерик, в гвардию его величества. А это же Джейна, Пресветлая Матерь, у него и невеста была, почему его никто не стал искать?

«Тебя объявили государственным преступником и обвинили в измене, — раздался грустный голос внутри, — твоим родным сказали, что ты казнен по закону военного времени. Твоя матушка до сих пор оплакивает тебя. А Джейна давно выскочила замуж», — добавил голос с прохладцей.

Рассел-Итем удивленно поднял голову и увидел, как наследник Героны грозно трясет хрупкую, редкой красоты девушку, с длинными до колен золотистыми волосами, нависает над ней и рычит:

— Где она? Что ты с ней сделала?

«Я не умер? Пресветлая Матерь, это все наяву? И этот геронский засранец сейчас вытрясет душу из своей законной невесты…»

— Кто ты? — снова встряхнул за плечи девушку Эйнар. — Где моя Ив?

— Успокойся, Эйнар, — голосом Ивейны сказала Элисса и оттолкнула принца, отчего тот остолбенел, — я и есть Ив.

Отойди, не мешай, — она сдернула амулет и подбежала к орланам.

Толпа восторженно гудела, Третий Центурион вскинул было меч, но Первый потянул его за рукав и сделал неопределенный жест, означающий скорее «давай посмотрим, что будет дальше». Второй центурион увидел живого Рассела и озадаченно поднял брови, словно перед ним восстал трехдневный мертвец. Сагидар с расширенными от изумления глазами напряженно следил за девушкой, а та поочередно надевала амулет на каждого из орланов, вытирая глаза свободной ладошкой.

— Что происходит, Рас? — возмущенно указал на нее Эйнар, делая шаг к краю помоста. — Кто она такая, эта девчонка? Почему она говорит голосом Ив?

Рассел положил на помост согнутые в локтях руки и вздохнул, перенеся вес тела. Ноги его вовсе отказывались держать.

— Потому что она и есть Ив, ваше высокородие, это Элисса Болигард, ваша единственная и законная невеста.

Площадь взвыла, раздались восторженные крики, Эйнар обернулся и попятился, Рассел положил подбородок на сложенные руки.

На краю эшафота белые птицы взмахивали крыльями, которые, словно ломаясь, на глазах принимали вид человеческих рук, и спустя несколько мгновений перед ошеломленной Леарной предстали трое молодых людей, облаченные в белые одежды."

"— Тьма меня раздери, Арчибальд, наконец-то я стою на ногах, а не на этих проклятых кривых лапах, — проворчал один из двоих, похожих, как две капли воды.