Московский инквизитор

 — Понимаешь, я актриса, я на сцене у партнера, как бы старательно он ни играл, фальшь мигом чувствую. А этот человек… Он тоже играл! И восторженность, и почитание. Не знаю, как выразить, но глаза у него были… Короче, он мне не понравился. Я ему, конечно, улыбалась, но вот когда все разошлись, я решила посмотреть, что это за цветы такие.

— Зачем? — чуть не застонал Лев. — Нужно было немедленно позвонить мне!

— А если бы оказалось, что там ничего нет? — возразила она. — Кем бы я тогда выглядела? Параноиком? Или как там? Параноичкой?"

"— Маша! — уже не сдержавшись, простонал Лев.

— Я надела перчатки и покопалась в корзине, а там на дне оказался обычный файл для бумаг, а в нем колье и записка: «Носи на здоровье. Санька Рыжий», — продолжала шепотом Мария. — Мне Баржа в камере сказала, что это кличка какого-то Александрова.

— Что ты с этим сделала? — сдавленным голосом спросил Гуров, который в этот момент, как никто, понимал мужей, убивавших своих жен в состоянии аффекта, он даже руки между колен зажал, чтобы побороть искушение.

— Я поняла, что это вовсе не подарок мне, а подстава против тебя. Мне Баржа все объяснила, — сказала Мария и передала супругу рассуждения уголовницы.

— Не лишено логики, — вынужден был согласиться Лев. — Где оно?

— Я его в гримерке спрятала.

— Зачем? — чуть не взвыл Гуров.

— Как зачем? — возмутилась она. — Это же улики! И ты, потянув за эту ниточку, найдешь того, кто хотел тебя подставить!

— Маша! Так твою гримерку, наверное, уже всю по камешку разнесли и нашли его! — чуть не заорал Лев.

— Фигушки! — торжествующе сказала Мария. — Слушай! До меня эта гримерка принадлежала Парамоновым. Мужу и жене. Парамонов был гениальным артистом, но пил. Бывало, что начинал спектакль трезвым, а к концу был уже никакой, еле слова выговаривал. Жена его перед выходом из дома обыскивала, вплоть до трусов — спиртного не было.

— Помню такой, — с трудом пробормотал Гуров, потому что желание немедленно придушить супругу стало уже нестерпимым.