Мороз.К.О. - мэр Елкино (СИ)

Ох уж эти Коноваловы!..

Константин

Отморозко, твою мать…

Поежившись от холода, осматриваю стоянку возле ресторана с пафосным названием «Эмпайр» и с помпезно украшенной входной группой. Я думал, криминальные авторитеты обедают как-то менее пафосно. Наверное, отстал.

Я и криминал…

М-да…

— Начнем? — кивает Влад.

Именно он сообщил мне этот адрес. Оказывается, отец Ники следит за своим здоровьем, поэтому каждое пятнадцатое число месяца проходит обследование в клинике напротив. После чего всегда заезжает сюда.

Иду к ресторану.

Охранник у двери, судя по тому, как грозно на нас пялится одним рабочим глазом, не местный. Кто-то из братков Коновалова. Второй глаз благопристойно прикрыт черной повязкой.

— Здорова, дружище, — по-простецки говорит ему Отец, подкуривая.

— Че надо?

— Классные джинсики.

— Че ты сказал? — вызверяется.

— «Варенки» говорю опять в моде.

Влад еле заметно кивает, чтобы я проходил и выпускает изо рта сизый дым. Одноглазый делает шаг в сторону и преграждает мне путь.

Тут же отвлекается.

— Ки-я-я, — слышится крик сзади.

— Эй, а ты еще кто такой? — обращается к Азиату, размахивающему нунчаками.

— Это, кстати, мой друг, — Влад тушит сигарету в мусорное ведро. — Не советую с ним сегодня разговаривать, он со справкой.

— Типа припадочный, что ли? — ржет. — А-а-а, — тут же ревет от боли.

— Из МФЦ, — отвечает Серега, убирая нунчаки и смачно сплевывая на асфальт. — Три часа с талоном просидел. Суки.

— Вы кто такие?.. Че за беспредел?.

— Ушибся? — Влад открывает дверь. — А я предупреждал. Не болей.

Игнорируя гардероб, направляемся в основной зал. Официанты округляют глаза, один из них бежит к нам.

— Тут у вас дяденька кушает, — Влад озирается. — Нам бы поговорить.

— Молодые люди, нам проблемы нужны.

— Значит мы на одной волне. Где?

Парень кивает в сторону чел-аутов.

— Будьте добры, проводите, — прошу.

— Хо-хорошо.

Пока направляюсь к заветной двери, скидываю куртку и вручаю ее официанту.

— Добрый день, Венцеслав Алексеевич, — вхожу в залитую ярким солнечным светом комнату.

Коновал медленно поднимает глаза от тарелки и, не меняясь в лице, кивает мне на стул. Пристально смотрит, а затем отбрасывает серебряные столовые приборы.

— Кретины! Как с ними работать? Ничего нормально сделать не могут.

— Вы об охране?

— Чего пожаловал?

— Поговорить хочу. О дочери вашей, — складываю руки на столе.

На языке дипломатии — это полная готовность к миру и демилитаризации.