Моя невыносимая

Замечаю, что за ней валяется силиконовая лопатка. Наклоняюсь и тянусь рукой. Хочу достать ее.

— Вот это станок, — слышу голос Эльдара за своей, кхм, спиной. Я, конечно, понимаю, что сейчас нахожусь в пикантной позе и станок у меня ничего, но это не дает ему никакого права говорить об этом так громко. Тем более что он далеко не в лучшем положении здесь.

Щеки заливает краской. Понимаю, что это слышала почти вся кухня. Поднимаюсь и разворачиваюсь к Амирову. Он довольно лыбится во все тридцать два.

— Подними. — Киваю в сторону плиты.

— Что? — Брови Эльдара взлетают. Он каждым своим взглядом и жестом пытается показать мне, что я для него — ничто. Пыль под его дизайнерскими туфлями.

— Наклонись и подними. — Показываю на лопатку.

На мое удивление, он присаживается. Смотрит на меня снизу вверх. Это выглядело бы очень сексуально, если бы только не ненависть в его глазах. Засовывает руку между стеной и плитой и двумя пальцами поддевает спатулу. Затем поднимается и равняется со мной взглядом.

— Все? — Качает лопаткой перед моим лицом.

— Нет. Не все. — Я вырываю ее у него из руки и швыряю на столешницу. — Иди в холодную комнату и пересчитай там все мясные заготовки. — Я решаю отыграться на нем по полной.

— Для этого есть работники кухни, — недовольно отвечает он.

— А я хочу, чтобы это сделал именно ты. — Облизываю нижнюю губу и веду своим наманикюренным пальчиком по его груди.

— Но… — пытается возразить, но я не позволяю:

— Больше дела и меньше слов, мальчик! — Смахиваю невидимую пылинку с лацкана его клетчатого пиджака, надетого поверх молочного поло.

Проходит чуть больше часа, когда ко мне подходит Ольга.

— Валерия Андреевна, там это… — невнятно лепечет она. — Там обнаружилась большая недостача мраморной говядины, — чуть не плачет она.

Черт! Этого только мне не хватало.

— Как? И много пропало? — Меня передергивает внутри.

— Примерно недельный запас. — Ее нижняя губа ходит ходуном, когда она озвучивает количество мяса. — Это теперь на нас повесят? Вы с нас высчитаете за него? — Из ее глаз начинают бежать слезы.

— Да не плачь ты. — У меня под рукой пустой стакан. Я наливаю в него воду и протягиваю ей. — Вот. Успокойся.