Моя дочь – волчица

 — А некоторое время назад вокруг клиники стали происходить определенные события. Нехорошие события. Полиция справилась бы своими силами и выяснила бы, чем на самом деле занимаются в так называемом «Лечебном центре».

— Но тут вмешался он, — закончил за Гурова Евгений. — Нажал на нужные рычаги, сделал нужные звонки, и доблестной полиции надавали по рукам. Не тронь то, что принадлежит не тебе. Я угадал?

— В самую точку, — улыбнулся Лев.

— А полицию, в лице полковника Гурова, такой расклад не устроил, — продолжил Евгений.

 — Раз вы здесь, это должно быть так.

— И тут вы угадали. Ни меня, ни моего начальника подобное не устраивает. Останавливаться и позволять творить произвол мы не намерены. Поэтому я здесь.

— Повезло вам с начальством. — Евгений не заметил, как снова перешел на «вы». — Так чего вы ждете от меня? Что я выдам вам страшную тайну, которая позволит упечь чиновника за решетку до конца его паршивых дней? Не выйдет. Владей я такой бомбой, она взорвалась бы еще три года назад.

— Мне важно знать, чем его зацепила именно эта клиника? В чем кровный интерес? — не обращая внимания на скептицизм Евгения, заявил Гуров.

 — Причина быть должна, иначе в его действиях и поступках нет абсолютно никакой логики. Лезть в глаза своим покровителям, злоупотреблять служебным положением ради жалкого отката, который может обеспечить заведение? По-моему, это перебор.

— Мало информации, — деловито заявил Евгений. — Ведь и вы не с этих жалких крох пришли к подобному выводу, верно? Давайте-ка пройдем в дом, и за чашкой чая вы мне все расскажете.

Евгений легко поднялся, открыл дверь и первым прошел в дом. Гуров последовал за журналистом. На кухне было уютно. Веселенькие занавески, клетчатая скатерть на столе. Наполнив чайник, Евгений щелкнул кнопкой. Достал из холодильника кусок сыра и батон вареной колбасы. Из хлебницы выудил круглые сдобные булки. Пока закипал чайник, а хозяин нарезал бутерброды, Гуров рассказывал историю исчезновения Лады, ее друга Валика и все последующие события.

К концу рассказа чай был выпит, бутерброды съедены, а Евгений сидел в полной задумчивости, рассеянно постукивая пальцами по пустой чашке. Гуров выждал паузу, давая журналисту время осмыслить то, что он услышал. Долго молчание не продлилось. Выпустив чашку из рук, Евгений поднял на Гурова взгляд. В нем читалось недоверие. Гуров отнес его на счет своего рассказа, но журналист опроверг его выводы первой же фразой:

— А ведь это похоже на правду.