Мой злодей

 — Значит, я всего-навсего собираюсь родить пирожок!

— Это не очень забавно, Бекка.

— Как и твоя абсурдная реплика. Неужели воображаешь, что мне нравится моя изуродованная фигура? Ненавижу ее, но не так, как ненавижу тебя!

Едва успев договорить, она залилась слезами и бросилась наверх, подальше от него, потому что сказала неправду. Все изменения ее тела вполне закономерны: ведь в нем живет ребенок, которого она уже любит всем сердцем. И Руперта она не может ненавидеть. Да, он постоянно ее злил, но все же ее чувства к нему далеки от ненависти.

Руперт последовал за ней и постучал в дверь спальни. Ребекка не ответила, а он не попытался нажать на ручку, чтобы проверить, заперт ли замок.

Когда Руперт наконец ушел, она плакала, пока не уснула. Но спала недолго и после полудня проснулась от голода. Святители небесные, это уже смешно! Но по крайней мере ей стало легче на душе. Теперь она снова готова притворяться счастливой!

Полная решимости никому не показывать, как ей плохо, она отправилась в столовую.

Руперт не сказал ни слова в течение ленча.

Что ж, неудивительно после ее сегодняшнего взрыва ярости! Но он то и дело поглядывал на нее, и хотя глаза его были абсолютно непроницаемыми, если не считать тех случаев, когда он подшучивал над матерью, Ребекка ощущала его… сочувствие? Нет, скорее всего любопытство. Наверное, он не понимает, почему жена так остро отреагировала на его шутку, хотя и не слишком удачную. Шутку, прямо скажем, дурного тона. Но вряд ли он сказал это всерьез."

"После ленча Руперт исчез, и Ребекка смогла немного успокоиться.

Они со свекровью сидели в гостиной. Джулия ей нравилась. Да и как могла не нравиться, когда так радовалась новоявленной невестке! Голос Джулии с каждым днем становился все менее ворчливым, словно в ней вновь пробуждалась женщина. По крайней мере так казалось, пока Руперт не принимался дразнить ее.

Перед ужином Ребекка по привычке пошла наверх переодеться. Большинство аристократов считали это необходимым, даже когда в доме не было гостей.

Она вышла из комнаты как раз в тот момент, когда Руперт входил в свою.

Он остановился. Первым порывом Ребекки было броситься обратно.

— Минуту, Бекка, — попросил он и, словно прочтя ее мысли, быстро шагнул к ней.

Ребекка ощетинилась. Она не хотела отвечать на вопросы относительно ее дурацкого поведения сегодня утром, а ведь именно это, по ее предположению, хотел обсудить Руперт.

Она уже придумывала объяснения, когда он вдруг сказал:

— Завтра утром я уезжаю по делам на весь день.