Мой темный Ромео

Где еще в Америке я мог найти двадцатиоднолетнюю девушку, которая была бы для меня такой чистой страницей, на которой я мог бы рисовать, чертить и лепить, как мне заблагорассудится?

Я сильно огорчил Оливера из-за того, что ее сестра показалась мне привлекательной, но, честно говоря, Даллас была такой же девственной и запретной. Все еще такая защищенная от внешнего мира.

Это возбудило мое любопытство.

— Как?

— Катаясь на мотоцикле.

Я сжал губы, чтобы не засмеяться.

— Не смейся, — она нахмурила брови, хлопнув меня по груди.

Неужели я действительно собиралась рассмеяться впервые с четырех лет из-за этой маленькой головной боли?

— Слезь с моих колен.

— Или ты можешь посадить меня к себе на колени, — она пошевелила бровями. И задницей.

— Ты слишком пьяна. Не говоря уже о том, что я недостаточно пьян.

Ее опьянение было единственным, что мешало мне заставить ее кончить на моих пальцах.

К сожалению, тот факт, что я видел, как этот рот очищает полностью переваренные кусочки макарун, пирогов и заварного крема, не помешал мне захотеть, чтобы она обхватила мой член.

Обычно я не опускал свой стандарт до дыхания: необязательно, это больше подходило Олли, но я нашел Печеньку странно соблазнительной.

Когда Шеп сказал мне, что его дочь неотразима, мне захотелось рассмеяться. Теперь я больше волновался, чем веселился.

— Разве ты не видишь? То, что я пьяна – это лучшее, что могло с нами случиться, — она хлопнула руками по моей груди. — Давай займемся сексом. Я даже не буду возражать, что это с тобой. И я давно хотела потерять свою V-карту.

Сейчас было не время говорить ей, что ее V-карта будет потрачена впустую на моих пальцах, или на моем языке, если я чувствую себя милосердным.

— Эвакуируйся с моих коленей.

Обычно я заканчивал тем, что полностью и тщательно контролировал ситуацию.

Она провела своей киской, прикрытой лишь хлипкими стрингами, по моей промежности.

Конечно, мне было тяжело.

Все, что ей было нужно, это существовать в том же состоянии, что и я, чтобы моя кровь перетекла в мой член.

Она покачала бедрами, ее щель снова прошлась по всей длине моего члена.

— Почему я должна слушать тебя, если ты никогда не слушаешь меня?

Моя челюсть дрогнула.