Мой темный Ромео

Она понимала серьезность своего положения.

Я схватил ее за локоть и повел вниз. Нежно, но твердо.

Она, спотыкаясь, вышла в коридор, уже полностью проснувшись.

— По крайней мере, дай мне одеться.

— Ты прекрасна такая, какая ты есть, дорогая.

Я ценил пунктуальность. Моя жена даже не знала определения. Еще одна причина, по которой наш брак был бы несчастным.

Не было даже времени подписать брачный контракт. Я полагал, что мы сможем сделать это, когда прибудем в Потомак.

— Мне нужна одежда. Мне нужно нижнее белье.

"— Лучшее управление временем. Что касается всего остального, у тебя будет кредитная карта и доступ к торговым центрам и Интернету. Ты выживешь.

К моему большому разочарованию.

Мы спустились по лестнице. «Убер» будет здесь с минуты на минуту.

Печенька качнулась в противоположном направлении, пытаясь прямиком добраться до обувного шкафа.

Я потянул ее обратно к себе.

— Слухи были ошибочными. Ты совсем не ленивая. Когда тебя мотивируют, ты превращаешься в сгусток энергии.

Она повернулась ко мне, злясь.

— Я не уйду отсюда без обуви.

— Хочешь поспорить на это?

— Пусть моя сестра наденет туфли, — Фрэнклин скакала к нам, размахивая кулаками в воздухе.

Она опустила свои маленькие сжатые руки на мою грудь.

Я ничего не почувствовал.

— У нее было два часа, чтобы обуться. Она решила посмотреть «Читеров».

Мистер и миссис Таунсенд зависли перед площадкой, споря.

Наташа закрыла лицо руками и зарыдала.

— О, Шеп, кого волнует наша репутация? Немедленно прекрати эту чушь.

Он похлопал ее по спине.

— Ты знаешь так же хорошо, как и я, что Коста – ее лучший выбор прямо сейчас.

— Я действительно ненавижу тебя прямо сейчас.

Печенька бросилась в объятия матери.

— Не беспокойся обо мне, мама. Я буду в порядке.

— О, милая.

Больше плача, хватания за руки и общей театральности.

Я отвел взгляд.

Не потому, что меня смущала постановка Джерри Спрингера, а потому, что я хотел посмотреть в окно, приехал ли «Убер».

Приехал.

Оливер и Зак, вероятно, уже были в самолете.

— Время идти.

Печенька повернулась ко мне.

— Могу я хотя бы взять книгу, чтобы составить мне компанию в полете?

Я не мог не заметить, что ее лицо было сухим и стойким. Вся ее семья плакала позади нее, но она не пролила ни одной слезинки.

Меня пронзил странный укол уважения.

Я открыл рот, чтобы сказать «нет», но потом понял, что она попытается завязать разговор, если ей будет скучно.

— Выбери классику. Твоя голова и так уже до краев забита ерундой.