Мой темный Ромео

 — Мы подходим лучше друг другу, ты и я. Я более прагматична, она более...

— Непринужденная?

Она оскалила зубы.

— Неудобная.

Я прислонился плечом к полке.

— Есть только одна проблема.

— Какая?

— Я не педофил.

— Во-первых, мне девятнадцать, придурок. Во-вторых, ты не хочешь на ней жениться. Поверь мне.

Я должен был дать ей одну вещь – она была достаточно умна, чтобы не обращаться к моему сердцу, вероятно, чувствуя, что у меня его нет."

"— И почему?

— Потому что она влюблена в Мэдисона.

Это привлекло мое внимание.

В отличие от ее отца, я предполагал, что Фрэнклин обсуждала такие вещи с Даллас. Я также вспомнил, как Печенька жаловалась на неверность Мэдисона.

Я изучал ее, почти заинтересованный на этот раз.

— Действительно?

— Да, — искра обожгла ее глаза. — Возьми меня. Я не привязана.

— Также: непригодна.

— Она никогда не полюбит тебя.

— Я постараюсь жить дальше.

Ее требование превратилось в отчаянную мольбу.

— Ромео.

Она пробралась в мое пространство и провела рукой по моему галстуку.

Я скорее соблазнюсь бутербродом с тухлыми яйцами, чем этим ребенком.

Фрэнклин все еще наклонялась ближе, прижимая свою плоскую грудь к моему животу.

— Позволь мне доказать, что я…

Отступив назад, я позволил ей рухнуть на ковер лицом вперед.

Она застонала, ее рот был в нескольких дюймах от моих мокасин.

— Больной ублюдок.

Я кончиком мокасин пнул ее телефон.

На ее экране замигало записывающее приложение.

Подстава.

Очень похоже на ""Холм одного дерева"".

Фрэнклин вскочила на ноги. На ее лице отразилась глубокая ухмылка.

—Знаешь что? Я на самом деле счастлива, что ты женишься на ней. Она не остановится, пока твоя жизнь не будет разрушена.

— В это я могу поверить.

Ее губы приоткрылись, готовясь начать новый словесный понос, но рингтон моего телефона сообщил мне, что два часа Печеньки истекли.

— Иди, позови сестру.

— Я не твой секретарь, идиот. Иди за ней сам.

Это было бы моим наказанием.

Я вышел из библиотеки и поднялся по винтовой лестнице на второй этаж. Комната Печеньки находилась в конце коридора.

Я постучал.

— Время вышло.

Нет ответа.

Вместо того чтобы повторять весь процесс снова – я знал, что она не сдвинется с места – я толкнул дверь. Если она была без одежды, хорошо. Ничего такого, чего она не предлагала показать мне раньше.

Но Печенька не была голой.