Мой темный Ромео

Все остальные будут слишком заняты рыданиями.

— Ты имеешь в виду боулинг, — Зак выключает свет в своем гостиничном номере. Позади него вырисовывается потрясающий вид на башню Намсан. — Там сто процентов будет вечеринка.

Это мой сигнал повесить трубку.

Я нажимаю кнопку «Отбой», полагая, что у Даллас было достаточно времени, чтобы сделать с Хетти все, что ей нужно.

Когда я вхожу в нашу спальню, она сидит в море ярко-желтой бумаги, ее рука засунута под матрас и вытаскивает все больше и больше. Она продолжают появляться, как платок клоуна, которому не видно конца.

Она подносит одну из них к свету, как будто это деньги, которые нужно проверить на подлинность.

— Эти крошки, должно быть, сработали, как только я их получила. Может быть, слишком хорошо. Что если у нас будут двойняшки? Тройня?

Я прислоняюсь к двери, наблюдая за существованием моей жены.

Громко. Беспорядочно. Безоговорочно.

Так, как и должна расцветать любимая женщина.

Как роза весной.

БОНУС

Даллас

Медовый месяц, часть II

Было крайне важно, чтобы моего мужа не арестовали на второй день нашего повторного медового месяца.

К несчастью для моих яичников и либидо, Ромео подался вперед, направляясь к мужчине, который дал мне свой номер телефона. Приятно знать, что талант моего мужа к ведению войн сохранился и после, ну, настоящих войн.

Я взялась за заднюю часть его куртки-бомбера от «Loro Piana» и осторожно потянула.

— Он не мог знать, что я замужем.

— На тебе обручальное кольцо размером с твою голову, — он посмотрел на мою руку, потом на складки, которые я оставила на его прежде чистом пиджаке. Упс. — Я оставляю тебя на секунду, а ты уже принимаешь номера незнакомцев.

— Один незнакомец. В единственном числе. С другим парнем, который пытался дать мне свой номер, я проскользнула в туалет, — я отвела Ромео подальше от бедняги и перевела его на другую сторону улицы, где он только что вернулся за телефоном, который я оставила в антикварном книжном магазине.

— Зачем ему давать тебе еду?

— Потому что мой желудок заурчал, а он держал не одну, а две яичные галеты.

— Есть ли что-нибудь еще, о чем ты думаешь, кроме еды?

— Конечно, — я задохнулась скандаля.