Мой темный Ромео

Как долго это продолжалось? Была ли она такой вчера? Неужели я пропустил ее болезнь в своем стремлении доказать своему мозгу, что мой член не был тем, что стоит за колесом этого крушения поезда?

Я снова коснулся ее лба. Она зашипела.

— Милая...

— Пожалуйста, уйди, — слова застряли у нее в горле.

— Кто-то должен позаботиться о тебе.

— Этот кто-то определенно не ты. Ты дал понять это за последние пару дней.

Я ничего не говорил.

Она была права. Я не удосужился проверить ее. Возможно, я хотел, чтобы она проверила меня.

По правде говоря, она уже превзошла все ожидания, пытаясь заставить то, что было между нами, работать.

Между тем, я отключил ее. Неоднократно.

— Печенька, позволь мне принести тебе лекарство и чай.

— Я не хочу, чтобы ты лечил меня. Ты меня слышишь? — должно быть, она ненавидела, что я видел ее такой. Слабой и больной. — Позвони маме и Фрэнки. Я хочу, чтобы они были рядом со мной.

Я сглотнул, но спорить не стал. Я понял, что она не хотела чувствовать себя униженной. Чтобы о ней позаботился мужчина, который убедился, что она понимает свою незначительность для него.

Как у нее не сработал счетчик бреда? Как она могла подумать, что я действительно ничего к ней не чувствую?

— Сначала я принесу тебе лекарство, чай и воду. Тогда я позову Хетти, чтобы она осталась с тобой. После этого, я сообщу твоей матери, — я натянул ее одеяло до подбородка. — Без вопросов."

"Она пыталась отмахнуться от меня, постанывая при малейшем движении.

— Неважно. Просто уходи. Я не хочу видеть твое лицо.

Я дал ей то, что она хотела, хотя, как всегда, не так, как она ожидала. Последовательность действий не соответствует обещанной.

Сначала я связался с Карой, чтобы она отправила частный самолет в Джорджию.

Затем я позвонил свекрови и Фрэнклин – по отдельности – и потребовал их присутствия.

Только тогда я вошел на кухню за водой, чаем и ибупрофеном от лихорадки Печеньки.

Естественно, как хронический бездельник, которым он часто оказывался, Оливер все еще сидел на острове, теперь наслаждаясь очень большим куском красного бархатного торта, который, я был уверен, должен был быть съеден Даллас.

— Почему ты все еще здесь? — спросил я, собирая для нее нужные мне вещи.

Он почесал висок ручкой вилки, нахмурив брови.

— Ты пригласил меня сюда. Ты хотел посмотреть футбольный матч, помнишь?

Я не помнил. Я даже не знал свой собственный адрес прямо сейчас.

— Убирайся.

— Что насчет…

Я выхватил тарелку из его пальцев, признавшись себе, что ступил на дикие земли.