Мой темный Ромео

— Я хочу тебя.

Ее рука пробежала по моей груди к плечу.

Я тоже хочу тебя, поэтому мне нужно, чтобы ты убралась отсюда к черту. Я больше не узнаю себя или свои действия в том, что касается тебя. Ты стала обузой, которую я не могу себе позволить.

Вместо того, чтобы выгнать ее, я положил иголку с ниткой.

— Ты можешь оседлать мое бедро.

— Я хочу оседлать твой член, — она дразнила короткий край своего оливкового атласного платья. — Когда ты заставлял меня идти в «Ле Блю», разве ты не сказал, что трахнешь меня, если я буду вести себя хорошо? Я вела себя хорошо.

— Я сказал, что трахну тебя, когда у тебя будут месячные.

— Я восприняла это по-другому.

— Это не книга Бенедикта де Спинозы. Она не воспринимала различных вариантов.

— Неважно. В любом случае, последний раз был не так хорош, — вопреки ее словам, ее платье задралось на дюйм, заигрывая с краем ее кружевных трусиков. — Это случилось так давно, что я даже мало что помню. Была ли я вообще там? Был ли ты?

Подстрекательство ко мне не сработает.

К несчастью для нее, я был более изощренным.

Она продолжала, не смущаясь.

— Оливер сказал мне, что ты возрожденный девственник. Ты же знаешь, что у твоей пи-пи есть и другие функции, верно?

— Уходи, Даллас.

Но она не ушла.

Вместо этого она опустилась на колени и начала расстегивать мой ремень. Я облокотился на край раковины, не в силах остановить ее. Мои пальцы сжались вокруг стойки.

— У меня весь пол в крови.

Последняя попытка остановить ее.

Она вытащила мой тяжелый, наполненный кровью член.

Мне нравилось, какая она крошечная по сравнению со мной. Как маловероятно, что мы были парой. Как люди, должно быть, задавались вопросом, как я вхожу в нее.

Вкусный ответ, кстати, был едва ли.

— Это дополнит всю зелень, которую я разбрызгала на твоем потолке.

Она обхватила губами мой член, двигаясь дюйм за дюймом. Ее тепло охватило его.

Я вздрогнул, когда она прижала язык к моему стволу.

Я откинул голову назад и застонал. Даллас была отличной сосальщицей.

И она была полна энтузиазма

Я мог сказать, что ей нравилось опускаться для меня.

Мне сосали член достаточно женщин, которые делали это только для того, чтобы согреть мою постель. Они моргали, рассматривая меня сквозь ресницы с соблазнительной ухмылкой, которую они считали соблазнительной, нежно посасывая, поглаживая мой член вверх и вниз, как будто это была виолончель.

Не Печенька.