Мой темный Ромео

— Хочешь, чтобы я вылизал ее получше? — я услышал, как вздохнул.

— Да, спасибо.

ГЛАВА 45

Даллас

Можно с некоторым основанием утверждать, что я часто переоценивала свои актерские способности.

Но не сегодня.

Я сделала что-то немного плохое.

Ладно, очень плохое.

Я изобразила слезу.

Что я могу сказать? После того, как Ромео выбрал компанию, которую он ненавидит, вместо профилактики СПИДа, мне было приятно наблюдать, как он падает ниц, потому что думает, что я расстроена.

Я не расстроилась. Нисколько.

На самом деле, я любила, когда он хватал меня за горло, обожала, когда он кусал мои соски, и кончала, когда он входил в меня так сильно, что я чувствовала, будто достигал моего живота.

И когда он опускался на колени, слизывал свою сперму с моих ног и проводил языком дальше на север, пока она не исчезла внутри меня, облизывая, посасывая, целуя мой клитор и царапая его зубами, пока я не кончила ему на лицо, я была почти готова пожертвовать и почки, и печень, чтобы получить повторение.

Можно ли считать аморальным то, что Ромео в миллионный раз домогается Мэдисона?

Конечно.

Являлось ли принуждение моего мужа к мысли о детях новым падением?

Возможно.

Но было ли мне от этого плохо?

Ни в малейшей степени.

Несколько часов спустя я расхаживала по дому в диснеевской пижаме, которую купила в Интернете. Ромео ни за что не одобрил бы их – дополнительный бонус, который заставил меня купить комплект всех цветов.

После ужина, который он съел в столовой, пока я ела свою прямо из печи, Ромео заперся в своем кабинете, вероятно, занимаясь скучными, взрослыми делами.

Я сплетничала с Фрэнки по телефону, жуя сахарный тростник. Каждый раз, когда я вспоминала о своем соглашении с ним, мои щеки поднимались в улыбке.

Конечно, мой первый полноценный сексуальный опыт был… странным.

Я никогда не испытывала оргазма.

Ну, пока он не съел меня после.

И слишком тесное облегание причиняло мне боль. Но было что-то захватывающее в том, чтобы увидеть, как мой муж впервые с момента нашей свадьбы по-настоящему теряет контроль над собой.

— Он все еще доставляет тебе неприятности? — Фрэнки ворковала на другой линии. — Горячий, раздражающий ублюдок.

Я не могла сказать ей, что он доставил мне еще несколько неприятностей. Она бы не поняла. На самом деле, я тоже не понимала, что происходит между мной и Ромео.

Я знала, что между любовью и похотью существует толстая красная грань, но что случилось, когда ты переходишь ее?

Я не хотела узнавать.