Мой темный Ромео

У меня на языке вертелась мысль сказать ей, что я вызову ей такси, которое отвезет ее обратно в Библвиль. Однако здравый смысл не позволил моей гордости взять верх над чувствами.

— Это приемлемо.

Она судорожно вздохнула.

— Я хочу иметь ребенка.

А я хотел, чтобы она воспользовалась планом Б. Но такая просьба была бы трусостью. Это не ее вина, что я потерял контроль.

Мы оба играли на победу. Команда хозяев, я, сегодня потерпела неожиданное поражение. Не нужно обманывать ее в победе. Неважно, насколько большой она может оказаться.

Она могла забеременеть.

Эти последние двадцать минут могут определить всю мою дальнейшую жизнь.

Я достал свой жестяной контейнер, приклеивая к губам кусочек жвачки.

— Ну, я не хочу.

— Почему ты так против детей?

— Травма.

— Ты когда-нибудь расскажешь мне?

— Нет.

Она не выглядела удивленной моим ответом. Или расстроенной. На самом деле, когда я подошел к ней, я заметил крошечные пузырьки на слезе, которая все еще не испарилась.

Нет. Не слеза.

Это была… слюна?

Я впервые осознал, что никогда не видел, чтобы Даллас плакала.

Никогда.

Что-то изменилось во мне именно тогда. Я больше не считал Даллас Коста помехой. В конце концов, она брала верх почти во всех наших интеллектуальных играх.

И на этот раз она подвела меня к краю, а затем перевернула через край. Заставила меня трахать ее без презерватива и чувствовать себя виноватым за все это, а также торговаться с ней.

Даллас Коста не была игрушкой. Она была мне равна, и было бы разумно обращаться с ней соответственно.

Печенька нахмурилась, скорее всего, обдумывая, что именно она хочет выторговать на наших переговорах. Если бы я дал ей возможность заговорить первой, просьба, вероятно, заняла бы каждый дюйм моей души.

— Я дам тебе свободу, если ты дашь мне время, — слова сами собой слетали с моего языка.

— Время для чего?

Пришло время отказаться от тебя на моих условиях после выполнения моей задачи по уничтожению Мэдисона Лихта.

— Чтобы подумать детях, — солгал я.

Она обдумала это.

Прежде чем она успела ответить, я добавил:

— Но у меня тоже есть условие.

Она облизала губы, кивая.

— Я больше никогда не встречусь с Мэдисоном.

— Обещай.

— Я обещаю.

Она спрыгнула с капота «Майбаха», ее платье все еще было перекошено и заправлено вокруг талии."

"Моя сперма стекала по ее бедру, достигая коленей и лодыжек. Сухая, спутанная кровь в форме облаков прилипла к внутренней поверхности ее бедер.

Мы оба молча наблюдали за этим.