Мой темный Ромео

 Неизведанные воды, в которые я хотела погрузиться прямо сейчас.

Я захныкала ему в рот, дергая за лацканы его пиджака, мой язык преследовал его. Мне было все равно, что он думает обо мне. Я больше никогда его не увижу.

Мои руки блуждали по его рукавам, сжимая дорогую ткань и твердые мускулы под ней. Он был атлетически сложен, но не выглядел громоздким.

Господи, он был прекрасен.

Холодный, гладкий и величественный, как мрамор.

Словно кто-то вдохнул в римскую статую достаточно души, чтобы заставить ее двигаться, но недостаточно, чтобы заставить ее чувствовать.

Когда мы пожирали друг друга, я задавалась вопросом, могу ли чувствовать каждый отдельный гребень его шести кубиков. Я ощупала его пресс. Я могла бы.

Подождите, пока Фрэнки не услышит об этом. Она собиралась заплакать горькими слезами.

Ромео толкнул меня к стене, два раза обвивая мои темные локоны своим кулаком, как поводья лошади. Он дернул меня, запрокидывая мою голову и углубляя наш поцелуй.

Его массивная эрекция впилась мне в бедро, пульсируя от жара и желания. Острые ощущения пробежали по моему позвоночнику.

— Боже, Боже, — его хватка усилилась. Я чувствовала, как он разворачивается, стены вокруг него чуть-чуть трескаются. — Ты была создана для разврата, не так ли, Печенька?

Он только что назвал меня… Печеньком?

— Еще, — я вцепилась в его костюм.

Я не знала, о чем просила. Все, что я знала, это то, что на вкус и на ощупь он был лучше любого десерта.

— Что «еще»? — его рука уже скользнула в разрез моего платья у ног.

— Еще… я не знаю. Ты здесь эксперт.

Он схватил меня за задницу. Указательный палец скользнул под резинку моих хлопчатобумажных трусиков, впиваясь в мою ягодицу.

— Да. Да. Это, — я разорвала наш поцелуй, прикусив его подбородок, моя неопытность пролилась в эту встречу, когда я не смогла сдержаться.

— Ты уверена, что хочешь лишиться девственности пальцами незнакомца, который дал тебе песочное печенье?

— Тогда не толкайся внутрь, — я отдернула голову, хмуро глядя на него. — Просто работай вокруг... ну, знаешь, рамки.

Он засунул руку мне между ног, накрывая ладонью мой разгоряченный центр, сильно сжимая.

— Я действительно должен выбить из тебя дерьмо прямо здесь и сейчас за этот твой умный рот.