Мой Охотник

– Ты дрожишь, – недовольно проговорил Сергей и натянул на плечи свою куртку, которую ей отдал, когда Шторм накинулся на отца, чтобы предотвратить выстрел в сестру, а он нес девушку к машине.

Маргарита закрыла глаза и сильнее уткнулась в мускулистую грудь, понимая, что в надежных руках, которые не бросят, не оставят. Она отчаянно прислонялась, неосознанно подчиняясь мужчине, отчего он сжал губы и, пересадив к себе на колени, обняв за ноги и спину, жадно прижал к себе.

Через некоторое время он подумал, что она уснула, как вдруг услышал:

– Ты… теперь уедешь? Оставишь меня?

Такая мысль вызвала раздражение и резкую внезапную боль, как от удара ножом.

Он знал, что не может оставить ее, как бы ни хотел. Волков на секунду задумался, осознавая, что погружается в этот омут все сильнее и сильнее, но его это не пугало. Посмотрев в ярко-голубые глаза, Сергей выдохнул:

– Посмотрим…

Рита не стала ничего говорить, хотя мысль, что он уедет, была невыносимой и оглушающей.

Девушка лишь прикрыла глаза, не желая надоедать и ни в коем случае не просить. Она справится, что бы ни случилось.

Когда мужчина понял, что девушка больше не дрожит, вдохнул нежный запах и попросил:

– Нужно ехать. Маленькая Света одна.

Сергей специально напомнил о малышке, зная, что Маргарита тотчас возьмет себя в руки. Когда дело касалось детей, его хрупкая девочка превращалась в тигрицу. Она тут же отстранилась, что он принял довольно агрессивно, и проговорила:

– Нужно ехать.

Очень надеюсь, что с Лерой все будет хорошо."

"– Обязательно. За ней поехал Шторм, так что без нее не вернется, – попытался пошутить мужчина, считая, что Грызлов сейчас пребывает в бешенстве, не зная, где его женщина. Как только отвезет Риту домой, сразу же позвонит Грызлову, чтобы узнать новые подробности.

Леру и Риту схватили в один момент, увозя в разные стороны, рассчитывая покончить с сестрой, а потом Андреем, когда кинется за Авериной, где его должны были ждать убийцы.

Но они поступили по-другому, зная, что Валерию не тронут, пока Шторм не приедет за ней.

Охотник надеялся на то, что маленький ребенок отвлечет Риту, отчего она придет в себя, потому что сейчас девушка представляла собой искалеченную душу.

Мужчина сжал руки, с яростью жалея, что лично не пристрелил сволочь, доставившую Рите столько боли. Но Шторм не позволил, предупреждая всех, чтобы никто не смел лезть, кроме него.