Штурм Бахмута, позывной «Констебль»

У вас есть час, чтобы принять правильное решение. Те, кто продолжит сопротивляться, будут уничтожены. Через час, если надумаете, выходите на меня на этом канале.

Украинцы ничего не ответили и нам пришлось экстренно менять «струны» — перенастраивать все станции, которые у нас были. И, так как станций было много, рации пришлось перепрошивать по очереди. Связист приехал из штаба в наш подвал, и я, собирав станции по группам, стал носить их к нему. Можно было отправить опытных бойцов, но, чтобы не нервничать, я решил сделать это сам.

— Может, мопед возьмешь? — предложили мне в штабе, когда я принес первые шесть станций.

— Нет. Ночью с горящей фарой я буду живой мишенью и интересной целью и для снайперов, и для сбросов.

Я лучше пешком. Тем более, там речка Бахмутка, а там даже мостика нет.

Я дождался, пока связист перепрошьет станции, успев поспать пятьдесят минут, и отправился обратно. Второй раз я позвал с собой «Каркаса», чтобы не ходить одному, и он согласился составить мне компанию.

— Это по нам? — спросил я, когда услышал, как пуля ударилась в стену.

— Хер его знает, но лучше поискать другую дорогу.

По дороге на позиции «Циклоп» мы встретили наших ребят из РЭБ, которые настраивали свое оборудование.

"Пройдя дальше, мы обогнали группу эвакуации, которая несла «двухсотого». Еще дальше натолкнулись в темноте на двух бойцов, несущих на передок боеприпасы. Ночная жизнь вошла в свои права, и обе стороны активно пользовались темнотой для подпитки групп и произведения бытовых мероприятий, без которых воевать было невозможно. На западе был слышен скрежет гусеничной техники противника, как будто это было в ста метрах от нас.

— Ночная жизнь как в любом мирном городе, — подумал психолог.

— Только там ночью тусуются по кафе и клубам, а тут мы тусуемся по местности, напичканной минами и другими средствами убийства людей, — возразил ему вояка.

— Ничего, наступит еще праздник.

— Уверен?

— Ладно. Пошли лучше дальше молча.

После второй ходки с «Каркасом» я увидел, что он устал, и отправил его отдыхать. Я взял с собой молодого бойца с позывным «Лев». Ему оставалось десять дней до конца контракта.