Мой любимый враг

На земле сидела серо-коричневая птица. Почувствовав их присутствие, она повернула головку и тут же нырнула в кусты.

— Что за птичка? — прошептала Мэдисон, поднимая голову.

— Лирохвост. Самец, полагаю, юго-восточная разновидность.

Деметриус опять взял ее за руку, но на этот раз в их единении было что-то заговорщицкое. Мэдисон чувствовала: что-то произошло между ними, пока они наблюдали за робким обитателем здешних мест. Словно ты с кем-то разделила свой секрет, и от одного до другого протянулась невидимая нить.

Они долго молчали.

Мэдисон слушала загадочные крики птиц, даже звук собственных шагов казался новым и удивительным. Этот мир уносил далеко прочь от шума городских улиц, бетонных зданий и копоти.

Деметриус повел ее дальше в лес, свет больше не проникал сквозь кроны, и вокруг царил зеленый полумрак. Мох покрывал теперь все деревья, устилая землю, по которой, как по бесценному изумрудному ковру, шла Мэдисон. Воздух стал еще насыщеннее, добавляя запахи древесины и земли, и тишина под плотным покровом листьев не могла ни с чем сравниться, она оглушала.

Мэдисон посмотрела на Деметриуса, его темная голова была повернута в сторону тонкого лучика солнечного света, пробивавшегося сквозь листву. Она проследила за его взглядом и увидела крапивника, летающего в буйном подлеске, его глазки-бусинки узрели людей, но не в пример лирохвосту он ничуть не испугался их появления.

— Тоже самец? — шепотом спросила она, подходя к Деметриусу.

— Да, самки коричневые.

— Он не робкого десятка, — она перевела взгляд с мужчины на птичку.

— Вероятно, у него нет причин нас бояться. Люди редко сюда забредают.

Крапивник скакал выше и выше, затем наклонил голову в одну, в другую сторону, изучая непрошеных гостей, и взмыл вверх.

— Пошли, — позвал Деметриус и взял девушку за руку, Мэдисон почувствовала тепло его пальцев — обычное прикосновение, а у нее сердце замерло. Она не могла заставить себя не думать об этих длинных пальцах на своем теле, как они дотрагиваются, нежат, ласкают…

Подушечки пальцев оказались грубоватыми и шероховатыми, он не гнушался простой работы, которую мужчины с его финансами часто презирают.

"Теперь он был куда опаснее для ее беззащитного сердца, гораздо опаснее, чем любой, даже самый грозный, противник…

Они прошли по просеке туда, где река пересекала тропинку.