Мое темное счастье

— У орков будем играть свадьбу?

— Как получится.

— По-нормальному никак? Что детям потом скажем?

— А ты им покажешь свои вечные деревья и мотыльков, — хмыкнул Лир.

Я задумалась, а потом обреченно кивнула. Он ведь все равно уговорит, какой смысл спорить и не соглашаться? Только время терять.

Неожиданно вспомнила, что обещала эльфам создать фруктовые деревья, а Тадеушу — песню. Если останется время, еще и прогуляемся после обеда.

— К Арану сходим? — тихо спросила я.

— Да. Нужно ему рассказать, что тут происходит.

— Думаешь, слышит?

— Кто знает?

И мы отправились собираться.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Молния оказалась как две капли воды похожа на Рокота внешне, но темпераменты были все же разными, соответствующие именам. Гром, муж Молнии, был ей под стать — ловким, смелым и с хорошим чувством юмора. Едва мы познакомились, как в зал вошли мои родные. Я обняла дядю с тетей и Глина, поздоровалась с четой гномов, расспрашивающих Даринель о малыше.

Завтрак прошел в достаточно теплой и непринужденной обстановке.

Вскоре мужчины остались обсуждать тактику, а мы девичьим составом покинули их. Прогулялись по саду, перезнакомились, посплетничали. На лужайке устроили пикник, наслаждаясь солнечным теплом. К обеду к нашей компании присоединились и мужчины.

— Тадеуш, — позвал Лир, когда мы покончили с едой. — Ари должна тебе песню, хочешь услышать?

— Какую исполнить? — спросила я, отмечая, что друзья прислушиваются к нашему разговору.

— Лир сказал, ты как-то порадовала их с Араном любимой песней Аранатариэль.

Я улыбнулась, кивнула. Кто знает, когда мы так соберемся вместе… Пела на эльфийском. Красивая нежная мелодия, воспевающая этот прекрасный мир, в котором царит свет, лилась легко и плавно. И едва закончила эту песню, начала следующую. Откуда я ее знала, и не ответила бы. Песни рождались во мне, вспыхивали, словно звезды на небе.

— Эта любимая песня Эрангитиля, — мягко пояснил принц, целуя жену.

Он с ней вообще очень редко расставался, не выдерживал разлуки. И часто держал за руку или просто прикасался, словно боялся, что она вдруг исчезнет.

— И твоей матери, Ари, — тихо заметила Алона.