Шипучка для Сухого

О том, что возможна другая реакция, кроме радости, я не думала.

Слишком он хотел. И даже, помнится, лет шесть-семь назад заговаривал со мной про детей, в очередной его набег и попытку захвата меня.

Но я тогда была на редкость жесткой стервой. (Эй, Шепелева, а ты другая теперь стала? Да?)

Я ему заявила, чтоб про детей со мной никогда, просто никогда не смел разговаривать. Этого не будет. Ни за что на свете.

Он тогда вспылил.

А я тогда с удовольствием смазала ему по физиономии.

До красноты.

А он потрогал задумчиво, перевел взгляд на меня, прищурился и…

Ну что я могу сказать…

Если я и пожалела о своей вспыльчивости, то…

Да нет.

Но урок он усвоил и про детей больше не заговаривал.

А тут…

Думаю, что он будет рад. Уверена, что будет рад.

Я уже успела перебороть в себе неуверенность и первый страх того, что история может повториться.

Не повторится. Я все для этого сделаю.

Да и Олег уже другой.

И бизнес у него законный, легальный, никакой опасности, никаких проблем с законом.

Да и мир теперь другой.

Прошли времена, когда на улицах стреляли.

Уж кому, как не мне, врачу скорой, это знать.

Олег меня встречает уже в зале прилета.

И да, я не особо удивляюсь. Может, чуть-чуть.

— Олька… — он обнимает, целует так, что опять ноги дрожат. И тащит быстрее к выходу.

Не спрашивает, чего меня принесло, просто радуется.

И это так приятно, это так правильно для меня.

Я ему потом все скажу. Обязательно.

Вот доедем домой.

Но все происходит быстро.

Олег неожиданно прерывает разговор, дергается, словно его судорогой пробивает, а потом валит меня на асфальт, закрывает собой."

"— Лежи, Олька, лежи, — хрипит он, и я с ужасом ощущаю, как тяжелеет на мне его тело, а бок заливает горячим.

Кровь! В него стреляли! Я начинаю извиваться, пытаюсь выбраться из-под него, потому что надо срочно осмотреть. Срочно прекратить кровотечение, но он только сильнее прижимает, и опять хрипит:

— Лежи, лежи, бл*…

Над нами кто-то кричит, что-то происходит, я в каком-то ступоре, осознаю, что Олег теряет сознание, кровь все льется и льется!

— Олег… Олег… Мать твою, выпусти меня! Олег! Не смей, Олег! Не смей!!!

Мне кажется, я тоже кратковременно теряю сознание, потому что следующее мгновение я понимаю, что уже в машине, и голова Олега на моих коленях, и мы куда-то мчимся, а на водительском сидит Вася!

Он, как всегда, молчит, но руки вцепились в руль, скулы белые от напряжения.