Михаил II

Потом будет гораздо легче общаться с местной элитой и выбивать ресурсы для корректировки истории. Нельзя было допустить, чтобы нас с Кацем отправили в Пермь. То есть получается, что рискуя сейчас, я спасал жизнь великому князю и Кацу.

Вот так я думал, направляясь в очаг перестрелки. Но когда мы подъехали к месту, где недавно шел бой, стрельба уже стихла. И из какого-то бункера бойцы мехгруппы выводили оставшихся в живых австрийцев. Штаб укрепрайона был наш. Только я собирался начинать допрашивать пленных, как со стороны передовых позиций укрепрайона, с восточной стороны раздался треск пулеметных очередей.

Потом этот треск разбавили несколько винтовочных выстрелов, и пулемет смолк. Я догадался, что там произошло, но все равно не удержался и скомандовал Максиму трогаться и, лавируя между окопами и проволочными заграждениями, постараться въехать на небольшую высотку, расположенную саженях в двухстах от нас. До точки, где я задумал устроить свой НП, «Форд» доехать не смог. Окопы шли по периметру этого холма. Пришлось выбираться из кабины и в сопровождении бойцов спецгруппы по окопам добираться до самой высокой точки холма. По пути бойцы спецгруппы скрутили двоих задохликов. Когда я к ним приблизился, то меня чуть не вырвало. От этих австрийских вояк разило перегаром, как от заслуженных бомжей московских помоек. «Наверное, это последствия приема нашей амброзии», – подумал я. В конце окопа, который привел нас к НП австрийцев, расположенному практически в самом центре холма на самой высокой его точке, нам встретился еще один страдалец. Судя по форме, это был офицер, и пахло от него так же мерзко. Его связали, как и встреченных ранее солдат, только обращались с ним мои ребята более жестко, чем до этого с рядовыми.

Когда я вошел в блиндаж, оборудованный как наблюдательный пункт, то был приятно удивлен. Во-первых, количеством амбразур, которые шли практически по всему периметру. Во-вторых, огромными биноклями на специальных штативах, их было три и они были установлены так, что через них можно было обозревать весь фронт, контролируемый этим укрепрайоном.

Конечно, я сразу кинулся к биноклю, через который можно было обозревать сектор, где находился источник стрельбы. Сейчас, конечно, трудно было обнаружить дзот, из которого велся пулеметный огонь. Но автомобиль, из кузова которого по дзоту стреляли снайперы, я наверняка увижу. Я даже не сомневался, что дзот заставили замолчать снайпера.