Месть тигра

 – Сражался рядом с Цяном, пытался защитить его от Вадима…

– Ты даже не представляешь, на что я способен, – прорычал Бэк, скалясь. – И Вадим тоже."

"Он направился к выходу, а когда Саймон дёрнулся следом, в тишине пещеры раздался громкий голос:

– Куда это ты пошёл с моей летягой?

Сердце ушло в пятки, и он, обернувшись, нос к носу столкнулся с разгневанной Суюки.

– Э… – начал он. – Я просто…

– Я останусь с Саймоном, – заявила Элоиза с его плеча. – Он мой друг. Мы вместе ездили в Африку и на Амазонку.

– В Африку? – переспросила Суюки, подрагивая от ярости. – На Амазонку? Она же совсем кроха!

– Но… но… она сама за нами увязалась, – сказал он, замечая направленные на них чужие взгляды. – Мы боялись, что она снова залезет в багаж, вот и…

Но Суюки не слушала: подхватив возмущённую Элоизу, она направилась к Каю, на ходу читая нотации.

Саймон замер под взглядами хихикающих Наследников. Он с самого начала понимал, что Суюки не обрадуется путешествию Элоизы, однако сейчас её гнев был не самой большой проблемой.

Глава 21

Падение или взлёт

Несмотря на быстрый темп, тридцатикилометровый поход через горы занял два полных дня.

Саймон почти не спал, бóльшую часть времени проводя в небе в поисках Верховного Совета. Солдат в коричневой форме он не заметил, зато то и дело видел животных, которые наблюдали за ними с пристальным напряжением, словно выслеживали добычу, и это нервировало.

– Я тоже их видела, – мрачно сказала Катарина, когда он поделился с ней опасениями. – Они с самого начала за нами следили.

– Что будем делать? – спросил Саймон, спотыкаясь о камни. – Если они работают на Верховный Совет…

– Пока на нас не нападают, нужно двигаться дальше, – сказала Катарина, поправляя лямки тяжёлого рюкзака. – Совет в любом случае нас найдёт, так что не будем на них отвлекаться. Придётся сражаться – будем сражаться, но пока что просто идём.

Саймон надеялся на стратегию похитрее, поэтому, вернувшись в небо над группой, с двойным усилием принялся высматривать любую опасность. Сердце подскакивало от каждого шороха и оклика дозорных, и в конце концов он вымотался так, что уже не мог отличить реальность от собственного воображения.

До небольшой деревушки, приютившейся в очередной низине, они добрались только на третий день, когда солнце уже висело над горизонтом.