Милаха

– Как это? Мне Зойка, вот только неделю назад, все уши тобой прожужжала!

– Ну… А теперь уже не буду.

– А-а-а, понятно… Барин вступил в права? Ну-ну. А вообще зря! Любая из этих тёток – твоя потенциальная клиентка, а у них бабла, скажу я тебе, столько же, сколько и дури. Вот этот весь лоск, шик, блеск – просто дорогие понты. А на самом деле всё гораздо прозаичнее: пока их мужья трахают молодух, они в панике мотаются по салонам, пытаясь вернуть себе былую позолоту.

А как её вернёшь, если это просто старость? Правильно, никак. И они это, конечно, понимают в глубине души… но всё равно тяжело признать. Им просто хоть какая-то надежда нужна и свободные уши, типа твоих. В этом плане Зойка, конечно, чётко волну поймала – и с Олимпом, и с тобой… Но хозяин барин, чего уж тут, тем более Денис! Ему лишь бы… Ой, ты бож-же мой, какая прелесть! – внезапно сменила она тему, глядя куда-то за мою спину. – Ты посмотри только! И где она их берёт?

Я оглянулась.

У входа, сцепив руки на животе, стоял парень в чёрном костюме. Выглядел он серьёзно, как Голливудский спецагент под прикрытием.

– Ну Зойка, ну проказница, при живом-то муже… – Боярская залпом допила свой коньяк и, маякнув мигом подбежавшему официанту, всучила ему бокал. – Всё-таки у неё талант к набору персонала.

– Телохранитель, что ли?

– Кто-о-о? Пфф… Максимум – вышибала. Видишь, вон, у окна парочка стоит?

Я глянула.

Ну да, невысокий худосочный мужик и тётка с короткой стрижкой. Увлечённо о чём-то болтают."

"– Вот это – телохранители. Причём оба. Ты не думай, что они трындят и ничего не замечают, чихни только в сторону хозяина, ага… А этот мальчик, – снова повернулась к парню в чёрном, – так только, пьяных дебоширов с дискотеки разгонять. Пока. Потом, может, и до телохранителя дорастёт, если кишка не тонка окажется.

Хорошенький, правда? Пойдём, поиздеваемся?

– Зачем?

– Ой, ну не нуди-и-и… – и она чуть ли не силком поволокла меня к охраннику.

Он, несмотря на серьёзный, неприступный вид, похоже смутился такому вниманию – вдруг распух от важности, словно петух распустил перья. Отвечал на Ольгины льстивые колкости коротко, задирая подбородок и всем видом демонстрируя суровую сосредоточенность на чём-то неведомом простым смертным.