Милаха

Договор о неразглашении с прописанной суммой неустойки за неисполнение взятых на себя обязательств в размере пяти тысяч долларов. Пять. Тысяч. ДОЛЛАРОВ! При том, что в начале мая курс скаканул до пяти тысяч деревянных за один зелёный… Двадцать пять миллионов рублей! Что за бред?!

– Вот блин… – придушенно шепнула Кристинка. – Чувство такое, как будто душу дьяволу продать предлагают…

Я подняла голову: у неё тоже был лист – тот самый из мусорной корзины, тщательно разглаженный её нежными ладошками.

Тут же стало заметно, как мгновенно накалилась атмосфера в комнате. Те, кому бумаги не достались, сжигали взглядами «счастливиц», которые находились, мягко говоря, в шоке, не понимая плакать им или радоваться."

"– Извините, а что это за дополнительный кастинг вообще? Я как бы уже прошла один! – возмущённо окликнул кто-то из участниц администратора. – Почему меня без новой подписи не пустят дальше, а других пустят?

– Это что, они теперь избранные что ли? Сейчас на кастинге этом поделят места и всё, да? – зло крикнула другая.

– А правда, с какой это стати? – вклинилась третья. – Девушка, чего вы молчите?

Но администратор лишь ещё разок пробежалась по нам цепким взглядом и спокойно ушла.

Зойка прочла договор, усмехнулась и, небрежно вернув его мне, изрекла:

– Ну что ж, подписывай, раз надо. Раз по-другому не допустят… – и склонилась ниже, так чтобы никто больше не слышал: – Не обращай внимания, у них тут, похоже, правая рука не в курсе, что делает левая.

– Можно подписывать, да? – обезоруживающе хлопая ресницами, тоненько переспросила её Кристина.

– Ну, если ты умеешь держать язык за зубами – то можно. Тебе-то уж точно, с твоим-то ростом без дополнительного кастинга не обойтись.

– Спасибо… – вздохнула Кристи и, заполнив графы с паспортными данными, поставила под соглашением аккуратную подпись.

– Тебе-то зачем? – удивилась я – Ты же и так попадаешь?

– Чтобы наверняка.

– Так, блядь, кто взял? – заорал кто-то и Кристинка, суетливо сунув соглашение за пазуху, поспешила к выходу из гримёрки.

А та девчонка, что в сердцах выкинула свой экземпляр, теперь копалась в мусорной корзине и орала:

– Кто взял?!

– Да кажется эта, белобрысая карлица, – откликнулась та, что вчера обосрала мои сиськи.