Милаха

– Так значит, всё-таки уходишь… – окинув вороватым взглядом Лёшкин, стриженный «под ноль» затылок и словно бы другое, какое-то упрямо-взрослое лицо, вздохнула я.

Ну надо же. Он ещё даже не ушёл, а мне его уже не хватает."

"– Да, семнадцатого июня. Теперь уже точно, в Псков поеду. – Наклонился, потрепал пса по загривку. – Письма писать будешь?

Спросил так, вроде бы шутя, но мы с ним оба прекрасно понимали, что ответ нужен. Из кафе снова вышел Димка, закурил.

– А я этим летом на вышку пойду. У нас при технаре коммерческое отделение открывают… – промямлила я.

Отличная попытка уйти от темы, ага. – Правда, снова с первого курса придё…

– Погоди! – неожиданно перебил Лёшка, глядя куда-то за мою спину.

Я обернулась. Чуть поодаль под деревьями находилась небольшая вырубка засыпанная щебнем, что-то типа стоянки для посетителей кафе. Сейчас на ней стояло пять машин, среди которых шикарным белым лебедем выделялся Зойкин мерседес. А возле него тёрлись два подозрительного вида типа – один чуть ближе к нам, словно специально мельтешил на линии обзора, а второй притих возле машины.

Но нет, не притих. Он, кажется, пытался её вскрыть.

– Дим… – едва слышно окликнул Лёха водилу и кивнул в сторону тачки.

– Вот, блядь… – буркнул тот, затаптывая сигарету. – Отдохнули, называется. Давай, прямо, а я зада́ми…

Лёшка кивнул и, небрежно сунув руки в карманы лёгкой джинсовой куртки, двинулся с места.

– Лёш… – схватила я его за локоть. – Осторожней!

– Иди Зойку предупреди.

Но оказалось, что зада́ми ходят не только «наши».

Из узкого промежутка между стеной кафе и навеса с большим нерастопленным мангалом, скользнула тень, и я успела только испуганно ойкнуть, прежде чем стало нечем дышать – шею передавило чья-то рука, а в правый бок со стороны спины ощутимо ткнулось острое.

– Чшш… Будешь молчать, просто погуляем, а вякнешь – пощекочу. Ясно?

Я кивнула.

– Ну вот и умничка.

И я, увлекаемая неизвестным, спиной вперёд попятилась в щель между кафе и мангалом, а оттуда, краем леса, поднимавшимся стеной уже в трёх метрах за избушкой – в сторону стоянки.

Идти было жутко неудобно: под ногами мешались кустики, палки, корни деревьев. Я то и дело спотыкалась, каждый раз вздрагивая от укола ножом под рёбра.

– Хорошая девочка, – сипел он мне в ухо, – пожалуй, с собой тебя заберу. Хочешь? Любить тебя буду… – а смех его был похож на шипение змеи. – И не только я…

Но далеко не ушли. Я даже не поняла, что случилось: меня резко занесло, и я упала.