Милаха

 – А теперь вопрос: нахрена на фоне всего этого дерьмища Панину, человеку, в чьей власти и тормознуть дело, и инициировать беспристрастную проверку, и даже подыграть в пользу ответчика, – Ольга задумчиво дёрнула бровью, глядя в пространство перед собой, – нахрена ему сливают информацию, касающуюся личной жизни Дениса?"

"И замолчала, всё так же задумчиво глядя в никуда. Я чувствовала себя прибитой. Оглушённая масштабом происходящего, я в тот момент почти ничего не понимала, кроме того, что тут каким-то образом фигурирует Зойкин муж.

– У тебя с Паниным что-то было? – неожиданно, прямо в лоб спросила Боярская.

Я подняла на неё глаза и почувствовала, как заливаюсь краской. Сердце колотилось так часто, что не хватало воздуха.

– Нет, конечно.

– Точно?

– Да.

Она отвела взгляд, задумчиво дёрнула плечиком:

– Значит, дело не в тебе, а в Денисе, а ты – всего лишь один из возможных инструментов давления.

– То есть, ты Панина во всём подозреваешь? И… зачем ему это?

– Нет, я его не подозреваю, но только потому, что и сама не знаю, на кой чёрт ему всё это могло бы быть нужно, особенно учитывая то, что он-то как раз и помогал Денису получить эту землю изначально.

Но то, что он мог бы помочь и теперь, но не делает этого – факт. И вот это уже вызывает вопросы. Например, кому выгодно, чтобы он ничего не делал? И в чём этот интерес – опять в земле? Тогда чем новый претендент круче старого? Или земля лишь инструмент, и кто-то просто расшатывает Дениса, чтобы выдавить с рынка? И ведь чётко как сделано – заходили бы через заводы или через карьеры, Денис по-другому бы действовал, а эта земля, храм этот… – Боярская словно бы ошеломлённо покачала головой, – пожалуй, единственное, чем его можно было так мощно подсечь.

– И что теперь? Заберут землю?

– Это было бы проще и разумнее всего, тогда Денис занялся бы, наконец, делами. Но, во-первых, он за неё удавится, у него же там дело принципа, если ты в курсе. А во-вторых – её могут забрать только в том случае, если признают Дениса виновным в подлоге.

А вот это уже срок.

– В смысле… тюрьма?

– Угу. Если, конечно, не подключить кого-то помощнее Панина. Кого-то с федерального уровня. Или не договориться мирно с тем, кто всё это замутил. Но не понятно пока – с кем. Хотя… – задумалась. – Кто как не Панин должен это знать, через его же арбитражную контору всё делается.

– Опять Панин?! Да кто он, блин, такой?

– Чего ты орёшь… – зашипела на меня Боярская. – В наших краях председатель Арбитражного Суда – это Бог.